Индийский поход. Хорунжий

Бросила чиновника на колени, удерживая на месте стальными руками. Куш-беги взмолился Аллаху, надеясь на спасение.

— Что с заливом? Он проходим? — свистящим шепотом спросил хан. — Кавалерия туркменов? Она сможет остановить врага?

Правитель северных земель зарыдал, повалился на прохладное бледно-голубое майоликовое полотно. Его молчание стало ответом.

Хан повелительно дернул пальцем. Куш-беги унесли. Вскоре из -за двери послышались жалобные крики.

В зале стало еще тише, тишина наполнилась жутким эхом только что произошедшего.

"Хан Аваз-инак вытер выступившую на лбу испарину тыльной стороной ладони, тяжело дыша. Ярость немного отступила, уступая место холодной, расчетливой злобе. Он оглядел оставшихся. Их лица выражали смесь ужаса и готовности подчиниться любой его воле.

— Продолжим, — произнес он жестко, и тон его не оставлял сомнений. Ужас только что пережитого был лишь началом настоящего кошмара. — Урусы близко. Если они окажутся Кунграде, значит, до столицы им останется… несколько дней пути. Не больше недели, если туркмены не преподнесут им неприятностей.

Его взгляд остановился на одном из советников, старом, мудром накибе в белоснежной чалме, хранителе казны, отвечающем, в том числе, за городское хозяйство.

— Что с запасами? — спросил хан. — Хива готова к осаде? Наши стены… они крепки, но смогут ли выдержать пушки урусов? У них наверняка есть большие орудия.

Юсуф-Ага прокашлялся, его голос был ровным, но в глазах читалось беспокойство.

— Запасы зерна… есть, господин. Но не надолго. Месяца на два, не более, если придется кормить все население города. Скот… большая часть в степи, в горах на дальних пастбищах.

— Все, что за стенами, должно стать непригодным для врага! — перебил хан. — Срочно отправьте людей! Все колодцы за стенами, все источники в дне пути отравите! Соберите всю еду из окрестных селений! Сгоните скот, какой успеете! Всех, кто сможет держать оружие — на стены! Кто не сможет — пусть роют и чистят рвы. Охрану у ворот усилить туркменами (3).