Индийский поход. Атаман

То ли с головой не дружил и не разглядел, с кем я прибыл, то ли понадеялся на свою крепостицу, перекрывавшую проход. Я обещал подумать до утра. А ночью саланги, соревнуясь с гуркхами в скалолазании, взбирались на стены и перевязали весь гарнизон. Самого Гани притащили ко мне изрядно избитым. Приказал посадить его на осла задом наперед. Жестко? Я не забыл слов Земан-шаха, что с маратхами нужно говорить с мечом в руке, что они уважают только силу, о законе и порядке в маратхской конфедерации давно позабыли.

Как себя с порога поставишь, так к тебе и будут относиться.

— Прокатится с нами до владений почтенной княжны. Нам недалеко осталось, две трети пути мы уже прошли.

Гуркхи, прозванные за форму «зелеными человечками», долго хохотали, в результате потеряли час, пока отправились дальше.

Слава о нас, как о лихих ребятах, полетела на юг. Поэтому я совсем не удивился, когда на границе княжества Сардхана нас встретили развернутые войска в количестве четырех полков — драгуны в чалмах и красных мундирах, с ружьями за плечами, сипаи в синих мундирах и босиком, пикинеры в зеленом и изрядная худо-бедно организованная толпа воинов-меченосцев, похожих на бывших крестьян от сохи, которым от безвыходности раздали сабли и щиты.

Их было ненамного больше нас, но у них были боевые слоны и пушки, а у меня всего двадцать зембуреков, которые я еле-еле выбил из Карпова. Впрочем, воевать я не собирался.

Отпустив несчастного губернатора Гани, приказал войскам развернуться в боевой порядок, а сам с небольшой свитой поскакал навстречу сардханцам, держа в руке белый платок.

Куда двигаться, сообразить было несложно. К самому богато украшенному слону. Его спину венчала красивая кибитка с двумя малиновыми куполами, как у индуистского храма — настоящий миниатюрный домик-хоуди. Около этого великолепия отиралась группа офицеров в синих и красных мундирах и при шпагах.

Я остановил своего аргамака и лихо отсалютовал шашкой.

Произнес заготовленную речь на английском. Мол, так и так, прибыл засвидетельствовать свое почтение княжне, прослышав про ее неземную красоту, и с приветом от махараджи Пенджаба. Офицеры хмыкнули, дверь кибитки приоткрылась, оттуда выглянула крошечная женщина в чалме и прозрачной косынке, которую она подвязала под подбородком. Ничего «неземного» в ней не было — она чем-то напоминала армянку своим большим носом и большими темными глазами.