Индийский поход. Атаман

И пошлем их как помощь — вроде как от Сингха, но под предводительством нашего человека. У этой Бегум всего 3000 солдат и сто европейцев в качестве офицеров. С нашим подкреплением получится внушительная сила….

— Что-то все сложно, — засомневался я. — Нам-то это зачем?

— А по-другому, Петя, с азиатцами нельзя. Они цари обмана и интриги. Но и мы сами с усами, — подмигнул мне атаман. — Пусть этот Холкар сцепится с Синдией, а пока они будут мериться, у кого меч длиннее, я к Дели подойду, и цап — шах у меня в кармане! А после буду уже индийцам диктовать условия.

— Без своей сотни не пойду, — выставил я свое требование, уже сообразив, что от меня ему нужно.

Платов довольно рассмеялся. Собственно, он к этому и вел — добиться от меня согласия, ничего не обещая взамен. Устроил публичный разгон, чтобы потрафить своим полковникам, сменил гнев на милость, намекнул, что я незаменим — так всю эту затянувшуюся сцену надо понимать? Или что-то еще осталось за скобками — что-то, чего я не понимал? А вдруг ему зачем-то понадобилось убрать меня из Лахора? Или он готов пожертвовать мною во имя неизвестных мне целей? Игра, начавшаяся с великого блефа, с обмана с утаенным приказом из Петербурга, приобретала все более и более сложный и запутанный характер, и я ничего с этим поделать не мог.

— Забирай, Петро, свою сотню, — махнул не глядя с барского плеча атаман. — И помни: мне не нужно, чтобы кто-то победил. Чем они дольше будут друг друга мутузить, тем нам лучше. Понял мою мысль?

Куда уж понятнее.

* * *Моя сотня…

Эти люди, эти воины, прошедшие со мной пол Азии, стали мне семьей. По-другому уже не мог к ним относиться — родные, ближники, побратимы. Козин, Зачетов, Кузьма и десятки других — сколько раз мы прикрывали друг другу спины, сколько раз ели из одного котла и спали, укрывшись одной попоной? При расставании они назвали меня своим атаманом — разве есть еще более значимое слово в казацкой среде? Больший знак доверия, авторитета, признания?

Они стояли передо мной, за их спинами блестели воды Инда, а меня душили слезы — так я был рад их видеть! Живыми, хоть и с поротыми спинами.

Их глаза сверкали от радости встречи.