Индийский поход. Атаман

— Обычно раненый зверь залегает недалеко от места, где был ранен. Ступай и заслужи наше уважение в честном единоборстве.

«В гробу я видел ваше уважение», — так и хотелось ему ответить, но пришлось промолчать. Чем-то вся эта ситуация напоминала мальчишескую подначку на слабо, но в исполнении махараджи… Проверяльщик хренов! Придется идти в лес, как мне ни хотелось отказать.

Я не сомневался в том, что зверь скроется в зарослях, чтобы как бы раствориться на фоне желто-серой растительности, затаится, замрет и будет дожидаться момента, когда я окажусь на расстоянии прыжка.

Он в своей стихии, у него преимущество, и одна надежда на полученное им серьезное ранение придавала мне сил. Если плечо разрублено достаточно глубоко, наши шансы уравниваются, а если я обнаружу его первым, то выйду победителем из схватки. При условии, что не буду спешить и буду действовать с осторожностью.

Неторопливо войдя в лес чуть в стороне от полосы из примятой травы, окропленной быстро подсыхающими яркими пятнами крови, я с бешено застучавшим сердцем вскарабкался на первое же подходящее дерево.

Да, тигры куда лучше лазают по деревьям, чем человек. Но это здоровые тигры, а не раненые, так что есть варианты.

Атаки не последовало. Можно было внимательно оглядеться. Направление отступления тигра просматривалось сверху хорошо. Я забрался еще выше, почти до самого верха — передо мной раскинулась похожая на клумбу чаща с многочисленными проплешинами.

Вот к их-то изучению я и приступил. Опыта выслеживания тигра — ноль целых, ноль десятых, так что молодое зрение Петра Черехова мне в помощь плюс навыки следопыта из прошлой жизни.

Я, мысленно разметив окружающее пространство, внимательно изучал квадрат за квадратом. Один за другим, не перескакивая к, казалось бы, перспективным местам. Дважды мне чудилось, будто что-то заметил. Но, нет, зверь был сама осторожность, в искусстве маскировки он мог дать мне фору.

— Ну же, покажись, тигра полосатая! Я из тебя коврик прикроватный сделаю! — бурчал я под нос раздраженно.

Зверь в коврик превращаться не желал. Осталось два варианта. Или сменить позицию, или заставить его выдать себя. Я выбрал второй. Начал отрывать сухие ветки и бросать их поочередно в очевидные места укрытий. Быть может, с земли они таковыми мне бы не показались, но позиция сверху обеспечивала неоспоримое преимущество для наблюдателя.