Инь-ян 4

Лурк пытался ее поднять, чтобы пристроить на крест, но вымазанная кровью и содержимым кишок растерзанного палача женщина проскальзывала в руках, падала, отбивалась ногами и Сергей стал опасаться, что Лурк в конце концов придет в ярость и попросту ее зарубит. Парень матерился так, что у воспитанного человека от таких ругательств уши свернулись бы в трубочку.

Сергей особо воспитанным не был, прошел армию и ментовку, которые могли легко соревноваться по качеству матерщины со стройкой и корабельным портом, потому уши его остались целы.

Слушать мат и глядеть на упражнения Лурка и магини быстро надоело, и тогда Сергей все-таки сделал то, что до этого момента боялся делать — задействовал магию.

Увы, после двух неудачных экспериментов в камере в голове подсознательно закрепился страх перед использованием своих магических способностей, настолько страшной была боль, возникшая во время попыток поколдовать. С двух раз практически выработался условный рефлекс — прямо-таки как у собачек Павлова.

Аж в животе захолодело, и чуть не вывернуло наизнанку от страха! Тем более что атмосфера пыточной располагала к тошноте.

Но все получилось. Невидимая рука подняла заверещавшую еще больше женщину в воздух, и прижала к кресту, раздвинув ее руки так же легко, как если бы Сергей своими живыми руками раздвинул хрупкие соломинки. Лурк быстро примотал руки к перекладинам и оглянулся на Серг:

— Ну что, можно, я спущу с нее кожу? Посмотрим, сколько она проживет? А еще неплохо было бы отрезать ей сиськи! И нос! — Лурк вдруг криво усмехнулся, и эта улыбка была настолько страшна, что Сергей невольно содрогнулся.

Глаза парня горели, как у безумного — адским, неутолимым огнем. И Сергей понял — отдай он такой приказ, Лурк на самом деле заживо освежевал бы колдунью. И рука бы не дрогнула. Это уже совсем не тот веселый парнишка, с которым Сергей расстался только вчера. И всего какие-то сутки! И целая жизнь…

Горько и страшно. И нет предела человеческой жестокости и злобе. Война — это плохо. И не живется же людям! Ну не утащишь ведь в могилу всех денег, что нахапал! Не будешь ты править народами, будучи хладным трупом! Деньги и власть.

А еще война — во всех мирах. И так будет всегда! Человек — хуже зверя, потому что кроме своей звериной натуры у него имеется еще и хитрый, изворотливый разум.

— Не надо! Нееет! — женщина задергалась, и вдруг из нее потекло со всех дыр. Запахло нечистотами, Сергей брезгливо поморщился и отвернулся, ему было противно и очень тоскливо на душе.