Инь-ян 4

Хоть и была ошеломлена нападением, но через несколько секунд взяла себя в руки и шлепая окровавленными губами выдавила:

— Зачем? Я же сказала, что освобожу тебя! Но как я могу освободить, если у меня заняты руки?

— Ты не будешь диктовать свои условия. Ты можешь только просить — веско и мрачно сказал Сергей — Сейчас я развяжу тебе руки, но если ты сделаешь что-то не так — умрешь. И вообще — хоть что-то мне в твоих движениях и словах не понравится — умрешь!

В глазах колдуньи что-то промелькнуло, и Сергей отчетливо понял — развяжет, может получиться полное дерьмо.

Подумал, решительно подошел к связанному Лурку и тихо сказал, наклонившись к отверстию на месте отрубленного уха:

— Пожалуйста, на время сдержись! Если не снимем ошейники — будет беда. Не выйдем отсюда. Снимем — тогда подумаем как с ней поступить. Ты должен сделать так, как я скажу!

— Убить ее! — выдохнул Лурк — Если бы ты видел, как с Джаном…если бы…

— Я представляю! — бесстрастно кивнул Сергей и резанул путы парня.

— Жду приказа.

Сергей протянул Лурку меч, который только что поднял с пола — меч принадлежал одной из охранниц — и медленно, четко сказал, чтобы ""впитал"" и Лурк, и пленница, жадно прислушивающаяся к каждому слову пленителей:

— Сейчас она будет колдовать, снимая ошейник. Ты встанешь позади нее, и если я вдруг упаду, потеряю сознание, или умру, если она попытается напасть — убей ее! Не раздумывая ни секунды — убей, и все!

— Сделаю — кивнул Лурк, и пройдя за спину пленницы, страдальчески скривившей лицо, встал наизготовку, отведя меч для удара.

Сергей подошел к магине, несколькими точными движениями разрезал путы, и рывком поставив ее на ноги, кивнул Лурку. Тот тут же приставил острие меча к спине колдунье так, что та выгнулась и слегка застонала, когда клинок прорезал ткань.

— Полегче! — еще больше шепелявя простонала колдунья — Вы думаете, я смогу колдовать с мечом в спине?! Что за глупости?!

— Колдуй! — холодно ответил Сергей, легонько мотнув головой. Лурк заметил сигнал и ослабил нажим. Чего это ему стоило, видно было и отсюда — парень побледнел, закусил губу, и если он сдерживался, так только потому, что понимал — не снимут ошейники — погибнет.