Мертвое ущелье

Потому что ты — единственный мой кавалер на всей земле.

Она сказала последнюю фразу с улыбкой, но по неожиданному ее волнению Игнату вдруг показалось, что, возможно, она сказала правду. И не потому, что впервые вдруг назвала его ласково «дружок». А скорее всего потому, что своим звериным чутьем Игнат в этой женщине вдруг ощутил искренность, и не показную, а подлинную доверительность к нему.

— Не волнуйся, милая моя пани. Я подожду тебя. Иди и ни о чем не беспокойся.

Сказал он это негромко и тепло, и пани Марина, улыбнувшись своей неповторимой улыбкой, шагнула в подъезд.

Разведчик находился в центре, и эти пятнадцать минут оказались кстати. Они были давно нужны ему как воздух. До городского парка, до тайника, было меньше километра — метров восемьсот. Если поторопиться, можно успеть уложиться в пятнадцать минут...

В этот вечер Хохлов с облегчением обнаружил, что патрон заменен: он лежал пулей наружу. Значит, есть от Игната весточка, и информация от него, от Хохлова, тоже уже у Игната.

Станислав Иванович извлек патрон.

«Информация о приезде цековца в гостиницу «Карпаты» пошла к Нему от ксендза. Акция с прод-складами будет шестнадцатого января. Шурыгу можете брать. По приказу Его контактирую с пани Мариной. Возраст двадцать пять, красива, умна, светлые волосы, рост сто шестьдесят, пользуется в подполье влиянием. Есть ли о ней информация? Жду срочно. Серый».

19. ЗОВ ШИРОКОГРУДОГО

Прибыв в отряд, Игнат сразу доложил атаману, что сопровождал и охранял пани Марину.

Касим очень ждал его. Сразу же прибежал в комнату Игната с четвертью самогонки и шматком сала. Как по команде появился один из соседей по комнате — командир девятой роты Матрасенко. Выложил на стол к салу соленые огурцы и три головки лука.

Хватанули по стакану.

— - Третьего дня сняли колонну из трех студеров с продовольствием и военной амуницией. Ну там сапоги хромовые были, меховые куртки, полушубки. Для гарнизона в Выжгород везли. Атаман поручил роте Супруна. Время выезда, маршрут, охрану — все атаману сообщили вовремя. Он Супруну и поручил.

Рассказывал Касим, а Матрасенко, с хрустом жуя огурец, иногда согласно кивал.

— Вот значит, Супрун все, конечно, слепил в ажуре.