Имперский вояж

Сначала не получается, а потом резким потоком он вдруг хлынул в легкие, разрывая их и заставляя зайтись в удушающем кашле, разбрызгивая кровь, пузырящуюся на губах.

– Не хочешь отвечать? – равнодушно спрашивает невидимый собеседник. – Твое право. Тогда я сам узнаю все, что мне нужно."

"Сильными пальцами хватает голову землянина и сдавливает виски. Тело действует на рефлексах. Илюха подается вперед, чужие руки соскальзывают, а его лоб четко встречается с переносицей собеседника. Слышится легкий хруст. Катнувшись… влево, это уже не искоренить, для того чтобы разорвать дистанцию, он вскакивает на ноги.

Однако тактическое решение в виде разрыва дистанции, в тумане, когда надоедливая мгла закрывает обзор только самому, а противнику при этом совсем не мешает, было ошибочным. Удар головой в переносицу если и нанес вред (а хруст был явственно слышен), то невидимка на это никак не прореагировал. Ни звука не издал. Зато ответные действия показали, что противник разозлился.

Не успел Илюха встать в боевую позицию, как в грудь прилетает очередная плюха, а любознательный абориген остается по-прежнему невидим.

Хрустят сминаемые силой страшного удара магазины в разгрузке, им вторят ребра. Ноги отрываются от твердой поверхности, и снова он летит спиной куда-то в туман. Однако, не успев упасть, парень получает очередную подачу, теперь уже в спину. Висящий за плечами РД норовит проломить ее, а затем удары посыпались один за другим без перерыва. Его обрабатывали как боксерскую грушу на тренировке, которая при всем своем желании, даже если таковое у нее бы и было, не смогла бы дать сдачи. Пинали больно и жестоко. Расчетливо, выбивая не только жизнь из тела, а даже волю к сопротивлению. Таким беспомощным Илья себя еще никогда не чувствовал. Потом опять из белесой хмари появились чужие руки и коснулись висков. Сил сопротивляться уже не было. Тело превратилось в добросовестно отбитый бифштекс с кровью, которая, казалось, уже сочилась даже сквозь поры кожи. Но даже в таком состоянии землянин сдаваться не желал. Он смог повернуть голову и вцепиться зубами в ненавистную «граблю».

И снова его избивали, а он, подбрасываемый чудовищными оплеухами, перемещался короткими полетами от удара к новому встречному удару. Сознание в какой-то момент отключилось, и вновь заработало, когда невидимка бесцеремонно полез к нему в голову. Пальцы, сжавшие его виски, казалось, протаяли сквозь височные кости черепа и впились в мозг, подавляя волю.