Имперский вояж

– Но как мы будем добираться? Это ведь столько идти, а у нас нет никаких запасов. Да и ни я, ни дочь не ходили никогда пешком на такие расстояния.

– Разберёмся, леди. Для начала нам бы выжить сейчас, а как добираться будем, подумаем после. Всё когда-то случается в первый раз. А пока держитесь, твари решили взяться за нас всерьёз."

"Все посторонние мысли улетучились из головы, адреналин хлынул по жилам. Илюха то бросал машину в пике, уворачиваясь от смертоносных подарков, то закладывал мёртвую петлю, то вообще почти зависал на месте, от чего противник проскакивал дальше по курсу, не ожидая такой прыти от гражданской машины.

А когда супостат разворачивался, парень вновь бросал флаер вперёд. Но всё когда когда-то заканчивается. Что-то обожгло руку, в наушниках гермошлема послышался женский вскрик. Кто кричал, было не очень понятно. Женщин на борту было всего две, но у обоих очень похожие голоса, как-никак мама с дочей, неудивительно. А тут и машина потеряла всякое управление. Илья понимал, что и сам ранен, но боли не было. Встроенная в скафандр аптечка автоматически вкатила обезболивающее и дозу боевого энергетика.

Инстинктивно он ещё пытался управлять падающей машиной, исступленно вжимая пальцы в консоль ручного управления, но сигналы не проходили. Флаер не земной самолёт, который даже при аварии, в некоторых случаях, хоть как-то поддаётся управлению, тут такого нет. Другое дело, что и сломаться он был не должен. Ну, никак на боевое столкновение гражданская машина рассчитана не была.

Так что дальше было просто падение.

Удар о землю был ужасен, хорошо еще, что парень не успел разогнаться после очередного зависания, но даже в этом случае машина врезалась в землю с огромной скоростью. Умная автоматика сделала всё, что смогла, чтобы спасти пассажиров, а именно развернула машину днищем к земле. Не будь на Илюхе боевого скафа, позвоночник точно высыпался бы в трусы, однако компрессионную травму однозначно заработал. По инерции флаер бросило вперёд, по ходу траектории падения, когда-то ярко-красная красивая скорлупка, а теперь груда искореженных обломков, нагребая перед собой кучу земли, неслась в сторону густого подлеска, постепенно гася инерцию.

В какой-то момент та самая куча земли перевесила вес и инерцию бывшей машины, но не остановила, разбитый вдребезги флаер, как будто споткнувшись о неё, снова взмыл в воздух, теперь уже в свой последний полет и, кувыркаясь, с громким треском рухнул на деревья, которые, ломаясь, смягчили падение.