Имперский вояж

Но перед этим Джойл что-то объяснял Нягу минут пять, при этом здоровенный кулак мелькал в опасной близости от лица несчастного учёного. Похоже, что они договорились, потому как напоследок тот получил хлопок по спине, от которого еле удержался на ногах. После чего уже ничто не мешало ему вцепиться мёртвой хваткой в рукав комбинезона Ильи и утащить его в святая святых.

В лаборатории на него с остервенением накинулись люди в белых комбинезонах и масках, полностью скрывающих лица. Ну, понятно, вакуумная гигиена, мать её так.

Илью мигом раздели донага, вымыли самым бесцеремонным образом, удалили зачем-то все волосы с тела, Илья только успел ценой героических усилий, под угрозой отказа от эксперимента, отстоять ресницы и брови. Уж очень не хотелось быть похожим на того пиратского коротышку, что задавал дурацкие вопросы на чужом языке. Эти волосы удалось отстоять, чего не скажешь о черепе. Тот обработали так, что Илья испугался, а вырастут ли они снова? Получив ответ, что да, мол, вырастут, немного успокоился.

После этого начались анализы. В какие только дырки, прости господи, эти блаженные не сунули свой нос! Так продолжалось до глубокой ночи, Илюха уже хотел было набить кому-нибудь рожу, да хоть бы и вон тому, самому здоровому лаборанту, как всё прекратилось. Его отвели в палату, накормили от пуза и уложили спать. Может, и вкололи что-то успокаивающее, поди уследи за такой толпой со всякими непонятными штуками в руках. Как бы там ни было, Илюха вырубился ещё на полпути к подушке."

"Разбудили его рано, одели в какое-то подобие накидки.

Видимо, только для того, чтобы он не сверкал мудями и голыми ягодицами, тем самым смущая целомудренные взоры местного женского персонала, отвлекая их от очень важной работы. Догадка, скорее всего, была верна, потому что, как только его довели до лаборатории, кто-то незаметный ловко сдёрнул этот лоскут с тела Ильи, после чего его буквально затолкали в очень большую медкапсулу и… короче, больше он ничего не помнил. Помнил только, что ему снились кошмары. Он опять был на войне. Опять стрелял в чеченских боевиков, опять был в плену, снова полз по мокрому снегу, волоча в уже ничего не чувствующих от холода руках раненого Демьяненко.

А потом он очнулся. Голова болела, тело ломило, похоже, даже кости болели. Боль была, конечно, терпимая, но Илья подумал, что, если бы по нему проехал асфальтоукладчик, то самочувствие было бы похожим. Тут же нарисовался Нягу и начал задавать разные вопросы о самочувствии.