Имперский вояж

Парень сильно изменился. Черты лица стали более жесткими. Они как бы заострились. В глазах пропала теплота. Там поселилось горе, готовое выплеснуться наружу. А вот каким будет этот всплеск, остаётся только гадать. На Земле бы сказали, постарел лет на десять. Но Зела никогда там не была и, естественно, не могла знать, как там могли бы выразиться. Однако и она чувствовала, что её капитан уже никогда не станет прежним. Перед ней стоял новый человек, в котором мало осталось от прежнего. А побелевшую чёлку даже медкапсула не смогла исправить.

– Сколько я провалялся?

– Двое суток, капитан.

– Много, очень много. Ладно. Спасибо тебе за помощь. Куда дели тела?

– Никуда, – поняла девушка, о каких телах идёт речь. – Приготовили к транспортировке, для дальнейших исследований.

– Не в этот раз. Это были близкие мне люди. Их надо похоронить, как положено.

– Но как же, капитан? Исследования ещё не закончены, у меня не хватает возможностей, чтобы провести полные изыскания.

– Нет, я сказал! – отрезал парень. В его голосе прозвучали стальные нотки. – Эти люди погибли в бою. Они заслуживают того, чтобы их похоронили с почестями."

"И более не сказав ничего, он отправился в центральный. В помещении центрального поста управления было тихо. Только Беррана скучала в капитанском ложементе. Увидев Илью, она вскочила, немного смутившись.

– Я тут это… на вахте, пока тебя нет. Ты как, Лис?

– В норме, Бер. Спасибо. Можешь быть свободна. Капитан вахту принял.

Девушка недоверчиво смотрела на своего бывшего однокашника и не узнавала его. В глазах светилось сострадание.

– Бер, со мной действительно всё в порядке. Не переживай, я не буду делать глупостей, если ты этого боишся.

– Нет, что ты, Лис. Я не этого боюсь. Просто мне кажется, что тебе необходим отдых. Ты очень устал. Мало отдыхаешь вообще, а тут такое…

– Некогда отдыхать. У нас «Дубина» на хвосте, помнишь?

Девушка кивнула.

– Мне просто надо побыть одному и подумать.

Оставшись один, он сел в ложемент, который сейчас представлял собой кресло.

– Ди!

– Тут.

Его симбионт тоже изменился. Голос стал взрослее, да и голограмма стала другой. Теперь она представляла собой девушку лет двадцати, с серьёзными глазами и короткой стрижкой.