Имперский вояж

И вот когда он уже пару часов как ковырялся с ней, матерясь и ссаживая руки, появился тот самый Ошо.

– Это что здесь происходит? – послышался резкий и неприятный голос.

– На балалайке играю, – себе под нос буркнул землянин, поморщившись. Звук голоса резанул по нервам, как если бы кто-то провёл железом по стеклу.

– Что здесь происходит, я спрашиваю? Ты вообще кто такой?

– Курсант пилот Лео Нов, закреплен за этой машиной. В данный момент произвожу техническое обслуживание вверенной техники.

– Кто позволил? – ещё сильнее ярился недомерок.

– А вы сами кто будете? – спросил Илья, одновременно перегораживая своим телом вход на пандус трапа. Так как там лежали части шины, уже практически полностью разобранной.

– Я инженер-механик! Все материальные ценности, находящиеся в этом ангаре, числятся в моём ведении. Я несу ответственность за всё, что здесь происходит. Пусти меня!!! – взвизгнул инженер, очередной раз тщетно провалив попытку проскользнуть мимо Илюхи внутрь корабля. – По какому праву…

Кровь ударила парню в голову.

– А по какому праву, – вспылил он в ответ на стенания этого горемыки, – вы довели технику…

– ОООТСТАВИТЬ, КУРСАНТ!!! – раздался знакомый голос Черима. – Как вы смеете повышать голос на вышестоящего по должности?

– Виноват, господин Балах! Готов понести заслуженное наказание, господин наставник!

– Вот так-то! О наказании после поговорим! – грозным голосом заявил Черим и незаметно подмигнул Илюхе.

"– Так точно, господин Балах! – Вытянулся парень и, насколько позволяли магнитные подошвы ботинок в условиях отсутствия гравитации, попытался изобразить поворот кругом. Магнитные подошвы не позволили. Попытка вышла комичной, в какой-то момент подметки отсоединились от палубы, и инерция поворота закрутила тело ногами вверх так, что не ухватись Илюха за блестящий шток гидроцилиндра, который предназначен для поднятия и опускания пандуса трапа, парить бы ему под сводами ангара, аки птицу пернатому.

– Во, видал? – Балах повернулся к стоявшему с открытым ртом, словно в немом крике, инженеру. – Ещё из себя ничего не представляют, а гонору, как у матерого орденоносца. Но ничего, посидит без увольнения, как шёлковый станет.