Империя очень зла

Волосы волнистые, крашены под темную медь, но у корней пробивается натуральный светло-русый цвет. Прическа «лесенка» ниже плеч. Лицо ромбовидное средней полноты, со слабо выраженной веснушчатостью. Глаза серые. Нос прямой, заостренный, средней длины, крылья носа очерчены слабо. Рот большой, с горизонтальными углами, губы полные. Подбородок вертикальный, средней ширины, с ямкой. Плечи горизонтальные, одинаковой высоты, спина прямая. Грудь высокая…

Тут у Богдана разыгралось воображение, но журналист поборол инстинкты и отметил, что размер примерно третий, а форма… М-да! Лучше не расстраиваться, подыскивая скучные канцелярские определения, а признать, что такую форму следует назвать идеальной.

…Ноги длинные, стройные, умеренного обхвата. Осанка свободная, голова слегка откинута назад. Жестикуляция несдержанная, мимика развита: часто хмурит брови, морщит лоб, закусывает губу, прищуривается, смотрит прямо в глаза собеседнику. Речь возбужденная, с характерным выговором средней полосы, дефектов произношения не наблюдается.

Он вздохнул. Слова оставались всего лишь словами и не передавали главного: девушка была очень и очень красива.

— Неплохо написано, — сказала Лея, возвращая журнал. — Ты и про нас в таком развеселом стиле пасквиль строчить собрался?

— Посмотрим на ваше поведение…— Посчитав, что надо укреплять наметившийся контакт, журналист тихонько шепнул ей в ушко: — И чем закончилась та история, когда кого-то завели в подворотню?

— В подъезд, — уточнила она и прыснула. — Нет, на самом деле, это случилось не со мной.

— Ого, «Одинцовские девчонки» — это круто! — Богдан присвистнул.

— Немножко, — призналась Лея и, подумав, добавила: — Иногда. Особенно, если плохое настроение навалится.

— С такими формами — и плохое настроение?! — искренне изумился журналист-похабник.

***

Вашингтон. Белый Дом.

С каждым днем ему было все противнее общаться с существами противоположной ориентации, которая почему-то называлась «натуральной».