Империя очень зла

Поднявшись на палубу, они сели за свободный столик по левому борту. Из трюма доносились возбуждающие ароматы шашлыка.

— Как поездка? — спросила Яна.

— Америка бесподобна, — немного напыщенно ответил Арон. — Что радует, элита Штатов горит нетерпением — все буквально рвутся начать войну против Украины.

Яна поморщилась. Ее приятель слишком уж ненавидел все, связанное с покинутой родиной. Если Словинские уехали из Москвы, спасаясь от кризиса и в поисках спокойной жизни, то Местер, эмигрировавший двумя десятилетиями раньше, стал репатриантом по идейным соображениям.

— Я взял интервью у генерала Чарльза Сильвероу, начальника Комитета начальников штабов, — похвастался он. — И у — представь себе — самого Дика Хэддена.

— Здорово, — восхищенно согласилась Яна. — Что-нибудь интересное?

— Дам послушать запись, когда рядом не будет чужих ушей.

***

Описав четырехчасовую петлю по Красному морю и промчавшись мимо королевской виллы на иорданском берегу, яхта бросила якорь в сотне метров от кораллового пляжа.

Наслаждение одиночеством оказалось недолгим.

— Мы останемся здесь, в гостинице, или поедем к тебе? — деловито спросила Яна.

— Сегодня не выйдет, — равнодушно ответил он. — Через три часа мой рейс из аэропорта Эйлата."

"Тут она обиделась по-настоящему. Их затянувшаяся связь принимала странный характер. Возможно, Местер выдохся, хотя середина пятого десятка — еще не тот возраст, когда нормальный мужчина стремится избежать интимных свиданий. А может, Арон уже считает ее своей неодушевленной собственностью, вроде мебели, машины или телевизора.

— Но ты только вчера прилетел из Вашингтона! — возмутилась она.

Великий журналист ответил назидательно, словно разговаривал с капризным ребенком:

— Работа, девочка, требует моего присутствия в Киеве. Завтра мой друг Дик Хэдден будет вправлять мозги покойному Фердецкому.

— Покойному?

Местер засмеялся.

— Украинского президента можно считать политическим трупом.