Империя очень зла

Бунчук понимающе наклонил голову, показывая, что не желает слышать убийственный вывод. Потом очень тихо произнес:

— Я считаю, у нас может быть только одна реальная стратегия. Встретить налеты всей огневой мощью ПВО, в первые же часы нанести максимально возможные потери группировке противника. У них общественность очень нервная, дюже не любит, когда в Америку гробы привозят.

— По другому не получится, — согласился Кутенко. — Я, друже, и сам точно так же думал. Только при многократном превосходстве в силах, которое создает НАТО, мы не должны рассчитывать на серьезные успехи даже при самой активной обороне.

— Не так уж многократно их превосходство, — с неожиданным и совершенно неуместным энтузиазмом вскричал генерал-полковник.

Он принялся сопоставлять силы своей армии с «миротворческой» группировкой, в два столбика записывая на листке блокнота количество боевых единиц. Получалось, что противник имеет примерно вдвое больше ударных самолетов, поэтому исход битвы могли решить только противокорабельные и зенитные ракеты.

— Кстати, эффективность их ударов — предмет отдельной дискуссии, — заметил Кутенко. — Вот, послушай.

Он извлек из портфеля припасенную впрок бумажку с веселой информацией. После завершения операций против Сербии главком Объединенных сил НАТО в Европе американский генерал Уэсли Кларк хвастался на пресс-конференции в Пентагоне: дескать, за 78 суток его каратели разбомбили 110 югославских танков и 210 бронемашин.

— Утешает, — согласился генерал-полковник. — Но и противник за эти годы мог поумнеть. А что мы сможем противопоставить вражеской авиации? «Трехсотых» комплексов — раз-два и обчелся.

— Применим, — бодро сказал Кутенко.

— С тобой все понятно, — вздохнул начальник Генштаба. — В общем, расхреначат нас к бисовой неньке… Ладно уж, завтра к вечеру появится определенность, чего ждать и в каких количествах.

И он приказал подготовить планы переброски в Крым дополнительных наземных сил и массированного наступления на опорные пункты бандформирований.