Империя очень зла

Сфабрикованная в отделе версия операционной системы была очень похожа на настоящую, только работала чуток иначе. В общем, каждого, кто запустит этот вариант на своем компе, ожидали вполне конкретные неприятности.

Выждав немного, Гоблин — в милицейском мундире с капитанскими погонами — вышел к задержанному, отстегнул наручники и произнес взволнованным голосом:

— Господин Волосов, от имени МВД приношу извинения за безобразное поведение наших сотрудников. Они будут примерно наказаны. Вот ваш видеофильм — они даже не успели вставить диск в видяшник.

Приободрившись, Волосов пообещал жаловаться, кому следовать, и поспешил смыться. Вскоре посты наружнего наблюдения донесли, что диск спрятан в уже известном тайнике под деревом в Сокольниках.

— Ну-с, с этим мы, как будто, разобрались, — облегченно вздохнул Давыдов. — Теперь о главном…

Он сообщил, что министр разрешил подключить хакерские группы к действиям против НАТО. Внешне это должно выглядеть так, будто орава компьютерных вандалов ломает вражеские сайты по собственной инициативе.

***

Москва. Теплый Стан.

Посмотрев серию, Лея была шокирована до глубины души. Мысли путались, не хотелось жить. Она несколько раз хваталась за телефон, чтобы поделиться с подругами, но тут же бросала трубку — что эти дуры могут сказать! В конце концов, в полной

растерянности, послала на пейджер Богдана вопль о помощи:

Срочно позвони мне!!! :-{{{

Примерно через двадцать минут, забив браузер, на экране компа появилось встревоженное лицо журналиста.

— Что случилось? — спросил он. — Гадюка приходил?

— Гораздо хуже, — сказала она, запинаясь. — Мне обязательно нужно с кем-нибудь поделиться… Ты представляешь, Луиза-Эстефания погибла!

Богдан нервно глотнул, потом проговорил неуверенно:

— Быть того не может…

— Да говорю тебе — погибла, — чуть плача, повторила Лея.

— Ну и?

— Асфальт был мокрый, и «мерс» на полном ходу врезался в бензовоз.

Наконец-то разобравшись в ситуации, Мамлеев пренебрежительно заявил:

— Не бери в голову. Спорим, труп обгорел так капитально, что никакое опознание невозможно.