Империя огня. Амнезия в подарок

Конечно, я и раньше прекрасно осознавала свое положение, но надеялась, что такая ситуация не вечна, что все в итоге про меня выяснится и Гелл перестанет подозревать меня и ограничивать мою свободу. Еще я думала, он человек добросердечный. А тут на тебе: «Я владетель, подчиняйся без вопросов». Тут любая влюбленность завянет. Только собаки могут любить того, кто сажает их на цепь.

— Один человек заинтересован в вас, — сказал Гелл. — Я доверяю ему, как самому себе, так что он все о вас знает, и риски его не пугают.

Он защитит вас. Времена сейчас опасные, особенно для тех, кого выделяет Великий Дракон. Если определенные люди узнают, что вы перерожденная, вас могут убить. Так что кем бы вы ни были, вам действительно лучше начать новую жизнь с надежным человеком. — Заметив выражение моего лица (каменное выражение), владетель спросил: — Вам не интересно, кто он?"

"— Разве имеет значение, что мне интересно? Я смиренно принимаю ваше решение, эньор.

— Когда-нибудь вы поймете, что я позаботился о вас наилучшим образом.

Идите, Валерия. И помните: я не прощу вам ошибок. Завтра вам будет предоставлен шанс начать новую достойную жизнь. Если вы упустите этот шанс… что ж, это ваш выбор.

— Нет, это ваш выбор, «отец», — возразила я.

Лицо мужчины окаменело, но мне было уже все равно. Я поспешила покинуть кабинет.

Глава 9

Я шла в свою комнату; перед глазами стояла пелена, горечь подкатывала к горлу.

Что в голове у этого человека? Зачем он настолько усложнил ситуацию? Что мешало ему запереть меня в каком-нибудь доме, а то и тюрьме, раз он счел, что я связана с Блейном? Зачем было тащить меня в замок к своей исстрадавшейся жене, к наследнику? Зачем это все?

— Эньора! — обрадованно воскликнула Нереза, вышедшая мне навстречу.

— Вот и вы! А я вас обыскалась.

Я остановилась резко, будто передо мной стена выросла, и посмотрела на женщину. Только ей и есть до меня дело, но лишь потому, что таков приказ Гелла: оберегать меня, следить за мной, чтобы ни единого просчета.

Она всегда рядом, но она чужая, и, в отличие от своей открытой сестры Ули, закрыта и немногословна.

— Что-то случилось? — спросила она с беспокойством.

— Ничего, — сухо соврала я... а потом мои губы задрожали, потому что на самом деле кое-что случилось, и кое-что ОЧЕНЬ серьезное. Я одна, в чужой стране, где все ко мне относятся с опаской, я ничего о себе не помню, и если что, меня не просто могут замуж выдать против воли, а кокнуть да закопать в лесочке.