Империя Инфернум. Крокус

Страшнее неизвестности ничего нет. Но пусть лучше так. Можно настраивать себя на счастливый исход. Лучше искать всю жизнь, чем остановить поиски и поставить точку, обнаружив безжизненное тело ребенка. Я почувствовала, как от этих мыслей начинает кружиться голова, снова вгоняя меня в полуобморочное состояние. Нельзя терять контроль. Я пыталась взять себя в руки и отогнать тревожные мысли, но проклятое дерево будто исторгало из себя звонкий смех Келеара. Он звенел у меня в ушах так громко, что я не сразу услышала знакомый голос за спиной.

– Что ты здесь делаешь? С минуты на минуту приедет Кирон. Возвращайся в покои, – говорил Тулек, пристально осматривая Милта, который отвернулся, делая вид, что совсем тут не причем.

Шантаи вырвал меня из лап безумного отчаяния на грани обморока. Я подскочила со скамьи и вцепилась в его плечо. Боялась, что он уйдет из сада и не ответит на мои вопросы.

– Говори, Тулек, вы хоть что-то нашли? Не щади меня. Говори, как есть. Почему Кирон едет обратно? Он нашел его? Он жив?

Шантаи посмотрел мне прямо в глаза и ничего утешительного в этом взгляде я не увидела.

– Пожалуйста, – шепнула я почти мертвым голосом. – Скажи мне правду.

– Мы его не нашли. Опросили всех, кого только можно. Кирон даже пытал тех гарпи, что пленили Сайли, но никто ничего не видел. Он будто сквозь землю провалился. Нирель, скажи, жители твоего мира не могли забрать Келеара?

– Не знаю. Нет. Наверное, нет.

Я начала судорожно вспоминать, кто из магов мог украсть ребенка и зачем.

– Иди в покои Кирона и жди его там. Эту ночь он переночует в замке, отдохнет, пока войско шантаи сменили альвы, а утром мы вновь отправимся на поиски. А мне надо к Сайли. Вдруг она что-то знает.

– Как она?

– Плохо, но лекарь говорит, что жить будет.

– Твари! За что?

Тулек пожал плечами, коснулся моей руки и отстранился.

– Иди, Нирель.

Я кивнула в ответ, и мы с Милтом тут же пошли в сторону красного замка. Нагил подгонял меня. Мы почти бежали по коридорам дворца. Когда я оказалась в покоях сына, то подошла к зеркалу и ужаснулась своему виду. Надо привести себя в порядок, но в одиночестве и тишине.