Империя на марше

- Ну ничего же страшного не произошло, подумаешь невидаль какая, остаёшься ты в сериале, просто передвигаешься немного на другие позиции.

- А вместо меня кто будет в этом треугольнике? – сквозь слёзы уточнила она.

- Пока не решили, - дипломатично не стал педалировать ситуацию я. – На следующей неделе выяснится.

- А я знаю, - продолжила она, - это та девка будет, что с Евстигнеевым приходила.

Удивительная прозорливость…

- Не факт, исполнитель пока не утверждён, - попытался возразить ей я.

- Да не утешай ты меня, точно же это она будет, сучка крашеная!

- Вроде у неё это натуральный цвет волос, без краски… да успокойся ты, - перешёл я на командный голос, - чего нюни распустила? В жизни и посильнее удары случаются, по любому поводу плакать – слёз не останется.

Но и это ни хрена не помогло – она легла на диван, уткнувшись лицом в подушку и продолжила содрогаться всем телом. Видя, что словами тут больше ничего не поправишь, оставил её в одиночестве и пошёл спросить совета у Инны. Та занималась готовкой чего-то там к ужину.

- Слышь, Инна, у Алёны истерика, может подскажешь, что в таких случаях делают?"

"- Про роль цыганки ей сообщил? – спросила она.

- Так точно, товарищ прапорщик, - ответил я.

- Ладно, сейчас что-нибудь придумаю.

И придумала, через десять минут Алёна, не сказать, чтобы сильно успокоенная, но и без следов истерики уже сидела за столом и механически жевала, что ей положила в тарелку Инна. А через полчаса случилось вот что…

Я после ужина пошел в клуб посмотреть на текущие документы да разобрать одну жалобу – жилтоварищ из 8 подъезда, сосед Вовчика кстати, написал кляузу на соседа сверху, что тот засорил ему канализацию, поэтому у него из раковины на кухне фонтан хлещет.

На бумаги посмотрел, жалобу разобрал (сосед сам какой-то херни насыпал в сливное отверстие и тряпок зачем добавил и хотел, чтоб у него после этого что-то работало), и тут услышал непонятное оживление на улице, крики, свист, громкие разговоры на грани. Вышел посмотреть, что там вызвало такие волнения. Возле нашего подъезда, ну не совсем возле, на расстоянии некотором, стояла небольшая толпа народа и все смотрели наверх, в район крыши. Посмотрел и я – а там, граждане мои хорошие, на самом краю стояла Алёна свет Михайловна и покачивалась туда-сюда, как будто под порывами ветра (хотя ветра никакого и не было).

- Чего это она? – спросил я у первого попавшегося жилтоварища.

- Бросаться вниз собралась, чего, - ответил тот, - говорят, что от несчастной любви.