Империя бурь

– Ты так и будешь пялиться на меня весь вечер? – не выдержала Аэлина.

Его рот приоткрылся, дыхание сделалось прерывистым. Отдельные части тела Рована показывали: только любованием дело не кончится.

Между пальцами Рована прошелестел легкий ветер. Магия Аэлины отозвалась, а сама она почувствовала больше, чем увидела. Рован окружил их магическим щитом. Аэлина проверила крепость щита, чиркнув по невидимому куполу огненными полосками. Посыпались искры.

– Никто и ничто не сможет проникнуть через этот щит, – сказал Рован.

Аэлине почему-то стало легче.

– Скажи, а есть разница, когда ты… с такой, как я?

– Не знаю.

Аэлине казалось, что он старается проникнуть взглядом глубже и увидеть ее пылающее сердце.

– Я никогда не был с женщиной… равной себе. И никогда не снимал… всех доспехов.

Аэлина не стала вдаваться в подробности. Она приподнялась на локтях и потянулась губами к недавнему шраму на плече Рована. Затянувшаяся рана была круглой, с зубчатыми краями.

Тело Рована напряглось до предела. Казалось, еще немного, и затрещат и порвутся мускулы. Но его руки нежно коснулись ее спины, гладя отметины Эндовьера и узоры татуировки, нанесенные им же.

Волны щекотали ей пятки, гладили лодыжки. Рован застыл над нею, словно не зная, как быть дальше.

– Если мы равны, тогда непонятно, почему я голая, а ты по-прежнему полуодет.

Раньше чем Рован успел ответить, Аэлина провела языком по его губам.

Желая посмотреть, как он поведет себя дальше, Аэлина провела ладонью по бугру под штанами. Рован выругался сквозь зубы. Аэлина тихо засмеялась, снова поцеловала шрам на его плече, а затем самым бесстыжим образом повторила свой маневр, ни на мгновение не отводя глаз.

– Ты – мой, – сказала она."

"Рован вновь задышал хрипло, неистово. Аэлина расстегнула верхнюю пуговицу.

– Я – твой, – пробормотал Рован.

– И ты любишь меня, – продолжала Аэлина, расстегивая вторую пуговицу.

Это не был вопрос, а утверждение непреложного факта.

– Люблю до бесконечности.

Аэлина расстегнула последнюю пуговицу. Штаны Рована вместе с нижним бельем полетели на песок. У Рована пересохло во рту.

Его растили и воспитывали как воина. Каждый уголок его тела подтверждал это. Перед нею был чистокровный воин. И бесподобно красивый мужчина, принадлежащий ей.