Империя бурь

Аэлина решила выпустить наружу еще частицу своей магической силы:

– Да. Если ты не дашь мне кораблей, если не объединишь остатки микенианцев и не вернешь их в Террасен, я найду того, кто это сделает.

– Больше некому.

Аэлина смотрела не на Рульфа, а на карту:

– Помнится, ты говорил, что однажды я поплачусь за свою самоуверенность. Так оно и было, причем не один раз. Но мы с Саэмом сумели изрядно потрепать и твою столицу, и твой флот. И все ради двухсот жизней тех, кого ты считал двуногим товаром. Возможно, я просто недооценивала свои возможности.

Она снова повернулась к двери. Вдогонку полетел язвительный вопрос Рульфа:

– Интересно, Саэм до самой смерти вздыхал по тебе? Может, ты наконец перестала относиться к нему как к грязи под ногами?"

"Раздался хрип, стук и звон стекла. Аэлина примерно знала, чтó она увидит. Так и есть: рука Рована сомкнулась вокруг шеи Рульфа, вдавив капитана лицом в карту. Фигурки солдат разлетелись по столу и упали на пол.

– Рульф, я же тебя предупреждал: думай над каждым словом, – усмехнулся Фенрис.

Эдион, изо всех сил стараясь не замечать отца, сказал капитану:

– Рад был познакомиться, – после чего быстро прошел к двери, где уже стояли Аэлина, Дорин и Лисандра.

Рован что-то шепнул Рульфу на ухо, отчего пиратский король побледнел. Затем, посильнее ткнув потомка микенианцев физиономией в стол, разжал руку и поспешил к Аэлине.

Рульф был сейчас похож на мальчишку, которому досталось от ребят постарше.

На обеих сторожевых башнях зазвонили колокола. Окружающие улицы мгновенно затихли. Сигналы не нуждались в объяснениях. Бледное лицо Рульфа стало мертвенно-бледным. Аэлина заметила, как густо почернели его ладони.

Магическая карта показывала надвигающуюся опасность.

– Идемте, – сказала спутникам Аэлина.

Забыв об их существовании, Рульф побежал к двери, выскочил на улицу и понесся к гавани. Оттуда ему навстречу мчались первый помощник и квартирмейстер.

Аэлина закрыла дверь, поочередно взглянув на друзей и бывших соратников Рована.

– Вот уж не думал, как опасно бывает вставать у тебя на дороге, – усмехнулся Фенрис.