Империя бурь

Пока что отец только смотрел, ничем не выдавая своих чувств. И вдруг…

– А ты похож… – прошептал Гарель, опускаясь на стул. – Очень похож на нее.

Эдион понимал: речь не об Аэлине. Даже Фенрис заметил боль, наполнившую желтые глаза Льва.

Но Эдион почти не помнил матери. Только расплывчатые картины последних дней ее жизни, когда лицо превратилось в предсмертную маску.

– Она умерла ради того, чтобы когти твоей королевы не дотянулись до меня.

Отец замер, даже дышать перестал. Лисандра приблизилась к Эдиону – твердая скала в бушующем море его гнева.

Эдион буквально пригвоздил отца взглядом. Он и сам не знал, откуда берутся гневные слова. Но они появлялись, срываясь с его губ, и их звук напоминал свист плетей.

– Скажешь, в фэйских поселениях ее могли бы вылечить? Могли бы, но мать обходила их стороной и фэйских лекарей к себе не звала, поскольку боялась, что Маэва узнает о моем существовании и поработит меня, как поработила тебя.

Эдион не произнес, а выплюнул имя ненавистной королевы.

Смуглое лицо отца побледнело.

– Ей было всего двадцать три года. Замуж она так и не вышла. Родня от нее отказалась. Мать никому не рассказывала, от кого меня зачала. Она стойко сносила все попреки и унижения без малейшей жалости к себе. И делала она это потому, что любила меня, а не тебя.

Эдион вдруг пожалел, что не позвал с собой Аэлину. Пусть бы испепелила Гареля, как того адарланского командира в Илиуме.

– Если твоя сука-королева попытается меня захватить, я перережу ей глотку. А если она посмеет причинить моим близким новые страдания, я перережу и твою.

– Эдион, – хрипло выдохнул Гарель.

Эдиону было странно слышать собственное имя из уст отца…

– Мне от тебя ничего не надо… если только ты не собираешься нам помочь.

– Прости меня, – прошептал отец.

В глазах Льва было столько страдания, что у Эдиона мелькнула странная мысль: он добивает поверженного.

– Не у меня тебе надо просить прощения, – сказал Эдион, поворачиваясь к двери.

– Эдион, постой.

Стул под Гарелем скрипнул. Эдиону подумалось, что отец собрался его догнать. Но он не обернулся. Лисандра шла рядом.