Империя бурь

Эту охапку он бесцеремонно передал ей, а сам, сняв с пояса топор, направился к крупной изогнутой ветке.

– Значит, мне придется разыгрывать покинутую жену?

– Ты уже разыгрываешь предсказательницу. Одной ролью больше, какая разница?

Топор со свистом отсек часть ветки. Дерево недовольно заскрипело.

– Я жду подробного рассказа обо всех подземных тюрьмах.

Лоркан имел на это право. Как-никак, между ними действительно существовал уговор: его защита и ограждение от разных неприятностей в обмен на ее сведения о Морате. Он терпеливо сносил все ее вранье, все небылицы, которые она сочиняла для труппы.

– О них нет смысла рассказывать. Их разрушило взрывом. Если не все, то бóльшую часть. Вместе с катакомбами.

Жжик, жжик, жжик. Лоркан кромсал ветку, равнодушный к жалобам дерева. Затем стал расщеплять куски.

– Говоришь, разрушило взрывом?

Рука с топором взметнулась, под темной тканью рубашки напряглись мускулы. Потом он вдруг опустил топор, словно что-то вспомнив:

– Помнится, ты говорила… Когда случился взрыв, ты находилась вблизи двора.

Так. Он поймал ее на вранье. Надо выворачиваться.

– Взрыв раздался со стороны катакомб. Несколько башен тут же обрушились. Тюрьмы находились неподалеку. Вот я и предположила: уж если башни рухнули, внизу наверняка все завалило.

– Я не строю свои замыслы на предположениях.

Лоркан снова взялся рубить ветку. Элида выпучила глаза и едва не показала его спине язык. Но желание проказничать мгновенно пропало, когда она услышала:

– Давай рассказывай про расположение северной тюрьмы.

Элида повернулась лицом к заходящему солнцу, сделавшему все поле оранжевым.

– Сам посмотришь, когда туда попадешь.

Звон топора смолк. Стих даже ветер, шелестевший в траве.

В душе Элиды не было ни капли страха. Она побывала на грани смерти, сполна познала ужас и отчаяние. Она и так слишком много рассказала Лоркану, заглянув в самые мрачные углы ненавистного Мората. Хватит с нее его грубости и высокомерия… Пусть катится ко всем чертям.

Элида побрела к повозкам. Лоркан мгновенно догнал ее и загородил путь. Загородил солнце. Ей показалось, что оранжевые лучи избегают падать на его широкое смуглое лицо. Только ветер отваживался играть завитками шелковисто-черных волос.

– Между прочим, у нас с тобой, девка, уговор.

И опять Элида не испугалась его бездонных глаз:

– Ты ведь не сказал, за какое время я должна все тебе поведать. Что-то успело забыться.