Империя бурь

Лисандра цокнула языком и тут же осеклась под пристальным взглядом Эдиона.

– А как бы поступила ты? – вдруг спросил он.

– На этот вопрос я не могу ответить. Мой отец…

Аэлина рассказывала ему о Лисандре. Ее отец-оборотень бросил мать, когда узнал, что та беременна. Возможно, даже раньше. Мать Лисандры тоже не отличалась заботливостью. Обнаружив у дочери отцовское наследие, эта женщина вышвырнула маленькую девочку на улицу…

– Эдион, чего ты хочешь? – спросила Лисандра. – Не ради помощи нам, не ради блага Террасена.

Он склонил голову, не забывая следить за переулком:

– Всю жизнь… меня никогда не спрашивали, чего я хочу. По сути, я даже не знаю, как это – выбирать что-то для себя.

Эдиону было пять лет, когда его привезли в Террасен. Из него стали готовить воина, предопределив ему жизненный путь. А когда Террасен запылал от адарланских факелов, поводок его судьбы оказался в другой руке. Даже сейчас, накануне большой и страшной войны… Неужели у него никогда не было собственных желаний? Почему же, он мечтал принести клятву на крови своей королеве.

– Мне это знакомо, – тихо сказала Лисандра. – Я знаю, каково жить, не имея выбора.

Эдион поднял голову. Зеленые глаза Лисандры сверкали даже во тьме. Порою Эдион сожалел, что не он оборвал жизнь гнусного предводителя ассасинов Аробинна Хэмела.

– Завтра утром, – прошептал он, – я встречусь с ним. Ты пойдешь со мной?

– Ты всерьез хочешь, чтобы я пошла с тобой? – удивилась Лисандра.

Да, он этого хотел. Почему – он не мог объяснить, но он хотел, чтобы Лисандра находилась рядом. Как часто он злился на ее словечки и выходки, и в то же время… Лисандра умела его утихомирить. Возможно, все дело было в новизне впечатлений. Ему не встречались женщины, столь переполненные надеждами, болью и желаниями.

– Если ты не против… да. Я хочу, чтобы на встречу с моим отцом мы пошли вместе.

Лисандра молчала. Эдион хотел было спросить о причине молчания, как вдруг вновь послышались шаги.

Легкие. Слишком уж непринужденные.

Эдион и Лисандра углубились в переулок – и обнаружили, что это вовсе не переулок, а тупик. Впереди высилась кирпичная стена.