Империя

Клайд осторожно положил трубку на старомодные «рога» и, откинувшись к стене, прикрыл глаза.

Вторжение началось просто блестяще. За два часа до рассвета армада из тысячи четырехсот ударных самолетов поднялась с аэродромов Германии, Польши, Венгрии и Словакии и нанесла мощный удар по местам дислокации воинских частей, военным узлам связи и тыловым базам. В трансляции Си-эн-эн все это Выглядело просто великолепно — огромные, почти голливудские факелы взрывов, стремительно занявшиеся пожары, искореженные обломки… Самолеты вернулись на аэродромы без единой потери.

И только самым осведомленным лицам было известно, что все эти удары пришлись в пустоту. Русских войск там не было. В течение всего времени, пока шла переброска американских войск в Европу и призыв резервистов в странах — союзниках по НАТО, русские отводили войска от западной границы Империи. Сначала разведка считала, что передислокация войск проводится с целью создания мощного оборонительного рубежа в глубине территории, то есть русские прибегли к своему излюбленному приему, который, надо признать, за все века кровавой русской истории их еще ни разу не подводил, — заставить противника продвинуться вглубь, а затем навязать ему войну на два фронта. Однако вскоре выяснилось, что соединения русских и не подумали останавливаться к западу от Москвы, а проследовали дальше на восток. Это было странно. Москву русские защищали всегда. Некоторое время эта загадка всех страшно нервировала, пока Рейнард не представил Президенту крайне неприятный доклад о вероятных планах «восточного гиганта».

Все стало ясно. Шеф пару дней побесился, а потом махнул рукой. Вряд ли китайцы станут претендовать на какие-то территории по эту сторону Урала, а основные технологические ресурсы, контроль над которыми интересовал западных союзников гораздо больше, чем над районами добычи сырья, располагались именно здесь. Так что китайцы скорее работали на них, отвлекая русских и оттягивая их войска на восток. Поэтому решено было дать китайцам «откусить» сколько те смогут.

Да и кто рискнул бы, находясь в здравом уме, ввязаться в конфликт с государством, население которого составляет одну пятую населения Земли, а численность армии приближается к двадцати миллионам человек, и это в мирное время? В случае же войны Китай мог отмобилизовать от ста до ста пятидесяти миллионов, вот только вооружения, оснащения и боевой техники у него хватало лишь миллионов на пятьдесят, да и то по его собственным, на западный взгляд довольно-таки скудным меркам.