Империя

Рыжая рассмеялась:

— Ну, во-первых, большинство тех из наших, с кем мы время от времени встречаемся, уже побывали в моей постели, так что особого интереса к ним у меня нет. Во-вторых, я действительно несколько подуспокоилась. А в-третьих, дело даже не во мне. Просто… Мойзель, черт бы его побрал, ВСЕГДА оказывается прав. Я не знаю, в чем тут дело, но каких-то, как теперь говорят, паранормальных способностей я за ним не заметила. Может быть, дело в том, что его единственная страсть, которой он отдается всей душой, — это люди.

Он изучил их как никто в мире. Даже в те периоды, когда он не проявлял особой активности, он все равно внимательно следил за развитием ситуации и явно испытывал удовольствие от того, что все правильно просчитал.

Черноволосая задумчиво кивнула:

— Да, это так, но я не понимаю, при чем здесь…

— Дело в том, что он приходит к нам, глупеньким, не тогда, когда мы рычим от дикого желания и кончаем при одной мысли о том, как затащим его в постель, а тогда, когда мы уже созрели, чтобы не просто поверить, но и осознать и принять тот факт, что он — именно папочка.

Причем лучший из всех, кого могут желать взрослые дяди и тети. При этом мы сами еще даже не осознаем этого, но он всегда очень точно выбирает момент.

Черноволосая замерла, пораженная открывшейся ей истиной.

— Вот сволочь! — сердито воскликнула она. Рыжая усмехнулась:

— Брось, ты же получила все, о чем мечтала, — и полные бассейны роз, и страстные объятия, и ночи любви, уж я-то знаю, как он умеет превратить жизнь женщины в сказку, а плюс к этому еще и многое другое.

Представь, во что превратилась бы твоя жизнь, если бы ты продолжала желать его как мужчину?

Черноволосая сердито фыркнула, но через какое-то время ее гнев угас, уступив место невеселой улыбке.

— Да, наверное, ты права, но, черт побери, я уже давно не чувствовала себя такой униженной.

Рыжая понимающе кивнула:

— Еще бы, ведь все это время ты считала, что именно ты затащила его в свою постель.

Не волнуйся, когда я поняла то, что только что тебе рассказала, я тоже была взбешена. И, могу тебе признаться, мне на это понадобилось гораздо больше времени, чем прошло с момента ВАШЕГО расставания.

Они помолчали, потом рыжая задумчиво произнесла:

— Ты знаешь, он, наверное, последний, кто может бросить лозунг древних королей: «Все, кто любит меня, — за мной!» — и все, кто его знает, рванут за ним во все лопатки, невзирая ни на что.