Империя

И именно этим скорее всего объяснялся тот невероятный темп, который эта страна демонстрировала миру. Этим и еще непоколебимой уверенностью русских в том, что им все по плечу. В большом зале дизайн-центра, в котором он работал, под потолком висел большой плакат — «Мы — лучшие!», в цехах, в которые он иногда спускался, на стенах было написано: «Может, кто-то и делает что-то лучше нас, но это только пока!» или «Хорошие идеи могут прийти в голову любому человеку в любой точке планеты, но если он хочет увидеть их самое успешное воплощение — пусть приходит к нам!».

Вечером, когда они с Олегом (с которым он успел по-настоящему сдружиться) и еще несколькими приятелями сидели в маленьком кафе, отмечая сию удачу, Дэймонд продолжал удивленно изливаться приятелю:

— Понимаешь, я даже не ожидал, что они рискнут поставить мой проект на производство.

Олег усмехнулся:

— Похоже, у тебя совершенно среднестатистические вкусы. Пурилин (это был главный дизайнер) сразу понял, что такую машину захотят купить очень много людей.

— Но твой проект был ничуть не хуже.

Олег кивнул:

— Ага, даже лучше, смелее, новее, но… на мой продукт найдется гораздо меньше покупателей, чем на твой. Я не исключаю, что на основе моего проекта Пурилин решит делать шоу-кар. Хотя проект Вадика, — он кивнул на сидевшего рядом молодого дизайнера, — тоже вполне… ну да ладно. Сейчас мы отмечаем твой успех, Дэймонд. — Тут Олег наклонился поближе к Дэймонду и чуть понизил голос: — Кстати, ты никогда не задумывался над идеей открыть свою дизайн-студию?

Дэймонд, в этот момент как раз опрокинувший рюмку «Смирновской», чуть не поперхнулся.

— Так вот, если эта идея не кажется тебе абсурдной, то сейчас самое время, — продолжал Олег. — Имея за душой такой багаж, как рестайлинг одной из моделей GM-ВАЗ, можно быстро раскрутиться. Кстати, если тебе нужны компаньоны…

В тот вечер они больше не возвращались к этому. Но слово было сказано. И процесс пошел.