Империя

И их дикие вопли, намертво впечатавшиеся в уши остальных, заставляли всех до боли прикусывать губы или впиваться ногтями в собственные ляжки, лишь бы только не пошевелиться и не привлечь к себе внимание этих черных сынов Иблиса, неподвижно застывших на пороге.

Часа через два, когда весь поселок уже окончательно проснулся и активно обсуждал, что же такое происходит в бараке кавказцев, из леса выскочил вездеход и, лихо развернувшись, затормозил на площади напротив здания конторы. Там как раз разгружались вахтовки, привезшие с рудника ночную смену.

Из вездехода вылезли человек десять дюжих молодых мужчин в меховых куртках, на фоне здешних шуб смотревшихся не очень-то серьезно. Они вытащили из кузова носилки с лежавшим на них заледенелым до стеклянного состояния трупом молодой женщины с наполовину снесенной головой. Бабы, сбежавшиеся на площадь вроде бы как встретить возвратившихся со смены мужей, а больше из любопытства, заахали и запричитали.

— Ой, да кто ж это ее так…

В толпе вернувшихся со смены мужчин кто-то глухо произнес:

— Известно кто…

На него тут же зашикали.

Сегодня впервые на руднике не было никого из кавказцев, а их барак стоял распахнутый настежь, сиротливо взирая на разгорающийся день выбитыми окнами, но это еще ничего не значило. За несколько лет их всевластия народ на руднике привык молча отводить глаза, а скрежетать зубами только ночью, отвернувшись носом к самой глухой стенке.

Мужчины осторожно поставили носилки на землю, затем извлекли из вездехода кайла и лопаты и, примерившись, начали рыть могилу прямо на площади.

Народ замер. Это было что-то неслыханное. Несколько минут местные заворожено наблюдали за ходкой работой мужчин, потом кто-то из самых шустрых спросил:

— Вы чего, прямо тут хоронить будете?

Один из работавших выпрямился и, окинув взглядом замершую толпу, медленно кивнул:

— Да.

— А кто это?

Парень укоризненно покачал головой. Как будто ответ на этот вопрос все окружающие должны были знать.

— Она должна была стать вашей новой управляющей.

Кто-то из женщин ахнул:

— Молоденькая такая…

Парень кивнул:

— Да.

Ей было всего двадцать семь. Мы учились с ней на одном курсе, а сейчас приехали ее похоронить.

Кто-то из задних рядов несмело хохотнул:

— Много же вас училось на этом курсе.

Все поняли намек. Когда окончательно рассвело, на вертолетной площадке обнаружились длинные вереницы ярких альпинистских палаток с алюминиевыми скелетами, в которых могло разместиться, наверное, не менее полутора тысяч человек.