Имперец. Том 3 (СИ)

 — Ты же вообще от Сети не отлипаешь!

— С ума можно сойти от безызвестности, — огрызнулась боярышня. — А так у меня какая-то иллюзия информированности.

— Посмотри на Василису, — произнесла Демидова, и Корсакова удивленно подняла голову от своей тарелки. — Она — образец для подражания. Ведет себя, как настоящая леди.

— Это как? — не поняла Корсакова.

— Ты спокойна, сдержана и ведешь себя так, словно ребята отошли в соседнее здание, — пояснила княжна.

— Это совсем не значит, что мне безразлична их судьба, — нахмурилась Корсакова.

— Смысл? — не поняла Демидова.

— Да, смысл, — кивнула Василиса. — В чем смысл выбирать этого мужчину, если ты сомневаешься, сможет ли он защитить себя, тебя и нашу страну? Александр скоро вернется, и я буду очень им гордиться. А он будет гордиться тем, что я успела сделать в его отсутствие.

Ее слова, в целом такие простые и такие очевидные, попали в самое сердце и боярышне, и княжне.

— Но, знаете, — негромко произнесла Василиса, — я тут подумала, у нас же здесь недалеко есть работающий храм. Я планировала сегодня сходить туда, поставить свечки за здравие ребят. Вы не подумайте, я не особенно религиозна, просто… Просто хорошо бы, чтоб они поскорее вернулись.

— Я пойду с тобой, — решительным тоном произнесла Демидова.

Посмотрела на подругу, все еще погруженную в новости, и вырвала у нее телефон из рук.

— Эй! — возмутилась Нарышкина.

— И Мария пойдет с нами, — жестко сообщила Дарья.

Боярышня просто метала молнии своими зелеными ведьмовскими глазами, но дочь Урала эти фокусы не впечатляли. В конце концов Нарышкина сделала глубокий вдох, провела ладонями по лицу и ответила:

— Да, вы правы. Лучше сходим в храм, чем в новостные заголовки…

Василиса чуть улыбнулась, поняв, что, кажется, ее впервые заметили отдельно от Александра.

Москва, Кремль, Дмитрий Алексеевич Романов

— Ну давай, Костя, скажи, что у тебя есть для меня хорошие новости, — проговорил император, тяжелым взглядом глядя на Чернышева.

Константин Александрович Чернышев был министром вооруженных сил и, в принципе, для мирного времени даже весьма неплохим. Но было у Дмитрия Алексеевича ощущение, что мирное время теперь продлится недолго.