Император Пограничья 3

Сначала кожа краснеет и болит, потом немеет… А через некоторое время ткани начинают отмирать, — кончик ледяного стилета опустился ещё ниже. — Представь, что случится, если я заморожу твоё… хозяйство. Оно просто отвалится. Как гнилое яблоко от ветки.

Подавив секундной изумление, я испытал нечто вроде гордости. Словно отец при виде того, как его отпрыск впервые держит в руках клинок. Такой Полину я ещё не видел — холодную, жёсткую, гневную…

Образ изнеженной аристократки на миг испарился, уступив место чему-то древнему и опасному.

Даже в прошлой жизни я ценил в воинах эту способность — преображаться, когда приходит время действовать. Не говорить о жестокости, а применять её без колебаний, если обстоятельства требуют. Возможно, в этой хрупкой девушке спрятан стержень, куда прочнее, чем я предполагал.

— Ты чего… — начала Василиса, явно шокированная не меньше моего.

— Молчи, — отрезала гидромантка, не отводя взгляда от бандита, — ты сама видела, что они делали с этим человеком, — кивок в сторону журналиста.

— И не забывай, сколько людей пропало! А они явно замешаны, так что не заслуживают жалости!

Рыжий побелел, капли пота выступили на его лбу.

— Ч-чего надо? — пробормотал он.

— Кто вас послал? Зачем вы пытали этого человека? — Полина чуть наклонила голову, как хищная птица перед броском.

— Ш-шеф послал, — торопливо заговорил бандит. — Кортик. В смысле, Виктор Корт. Сказал, этот писака суёт нос куда не просят. Велел припугнуть как следует и забрать все документы, чтоб ничего не осталось.

— И всё? — ледяной стилет приблизился ещё на миллиметр.

— Клянусь! Нам не сказали, что он тут пишет. Просто велели, чтоб заткнулся и чтоб никаких бумаг не осталось!

Я положил руку на плечо Полины, чувствуя, как она дрожит от напряжения.

— Думаю, хватит, — тихо сказал я. — Он не врёт.

Полина медленно отступила, позволив ледяному стилету растаять в воздухе. Её лицо всё ещё было напряжено, но маска безжалостности постепенно сменялась усталостью.

— Прости, — прошептала она, обращаясь скорее к Василисе, чем ко мне.

— Я не хотела… это просто… — Она тяжело вздохнула. — Эти пропавшие студенты. Я сама недавно ещё училась в Академии и могла оказаться на их месте. А теперь эти мерзавцы… — она обвела рукой комнату. — Они заставляют молчать тех, кто пытается докопаться до правды.

Голицына мягко обняла Белозёрову за плечи.

— Не извиняйся. Ты права.

Журналист, немного оправившись, подтвердил:

— Корт — известная фигура в криминальном мире Мурома.