Имидж напрокат

Анжелика не обратила внимания на ее слова.

– А потом старуха решила отобрать у Ксении деньги ее гражданского мужа… Сначала оттяпывала нехилые сумы на адвокатов, затем устроила спектакль с подставой Михайловой, преспокойно довела до самоубийства Раису Петровну… Последнее ей было особенно легко обстряпать, она же много лет дружила с Галкиной, знала, как та боится повторить судьбу своей сестры. Найдется ли на свете хоть одна девушка, которая согласится стать членом семьи этих гоблинов да еще родить от Валерия ребенка? Я нет, не согласна.

– Какой гнев! – восхитилась Надежда. – Прямо благородная ярость!

Анжелика подошла к ней вплотную.

– А вы хуже всех. Сами вроде закон не нарушали, но подслушивали, подсматривали, все знали. И отомстить решили. Предали собственную мать. Какая ни есть, она все же мама! Да будь моя мамочка самым страшным человеком на свете, я бы… я бы… я бы никогда…

Анжелика замолчала, прикусив губу.

"– Крысы бегут с корабля, – засмеялась Надя. – Что, Лика, сообразила, что нет у хахаля денег, он весь в долгах, только кажется богатым? Дорогое платье тебя восхитило? Туфли? Рестораны? Какая наивность! Валерий не умеет деньгами распоряжаться, они у него сквозь пальцы текут.

– Я не хочу быть членом вашей семьи! Не желаю! У вас все не настоящее… Имидж напрокат.

Надежда усмехнулась.

– Дорогая моя, так и несостоявшаяся невестка. Что ты имела сейчас в виду, произнеся весьма странную фразу: имидж напрокат?

Девушка сжала кулаки.

– Валерий вроде хороший человек, прекрасный доктор. Надежда милая, интеллигентная, отлично воспитанная. Галина Михайловна такая приятная, ласковая, всех вкусным угощает. Но это лишь видимость. Имидж напрокат! Все неправда! Ложь! На самом деле вы… Вы… Вы… Мерзкие! Гадкие! И я за все деньги мира не хочу даже рядом с вами стоять.

Лика зарыдала и убежала.

Я, словно первоклассница, поняла руку.

– У меня остался вопрос. Нина, где вы раздобыли коракор? Рассказывали мне, как Ксения его тщательно охраняет, каждую таблетку пересчитывает.

Волынкина молчала.

– Помощь следствию суд обычно учитывает, – напомнил ей полковник Лукьянов. – В ваших интересах говорить правду.

– Ксюша обычно коракор заранее отсчитывала, клала в отдельную коробку, а вечером тем, кому прописано лекарство, сама его по штучке раздавала, – прошептала Волынкина.