Имидж напрокат

Если б не дурацкое поведение Козланюка, мы бы сейчас припеваючи жили. Но этот недоумок стал убивать женщин и детей.

– Вы об этом знали? – быстро спросила я.

– Нет, нет! – испугался Милов. – В газете после ареста Родиона прочитал и ужаснулся. Ни я, ни Леня не могли и представить, чем Козланюк занимается. Нас его отношения с паствой не касались.

– С арестом Учителя общий бизнес накрылся медным тазом, – резюмировал Костин. – Козланюк оказался на зоне, денежный поток прервался. Некоторое время господин Милов еще жил – не тужил, но расходы его стали превышать доходы.

– Правда, господин Милов своих жен не убивает, – заметила я. – Надежда говорила, что брат жаден, но тем не менее селит бывших супружниц за границей, покупает им там недвижимость. Потом начинает новый роман… Недешевое удовольствие. И как у Валерия Борисовича в последнее время было с деньгами? А?

Костин посмотрел в ноутбук.

– Печальная картина. Медцентр еле-еле себя окупал.

– Под процент! – обозлился Валерий Борисович. – Да еще лекцию мне прочитал: доллары он со своего счета снимает, прибыль теряет. А когда я не смог в срок отдать…

Он замолчал.

– Не позавидуешь вам, – кивнула я, – положение хуже губернаторского. Сначала заложили дом, затем одолжили денег, чтобы не лишиться особняка.

– Тут родился у него план, – подхватил Федор Иванович, – вынудить кого-то из пациентов подарить Самсонову свое имущество. То есть господин Милов решил использовать опыт секты. Но как убедить человека расстаться с нажитым? Что ж, он придумал красивую историю, тоже с религиозным уклоном: прапрапрабабушка-монашка… демонстрация адских мук… необходимость принять крещение… Книги писать не пробовали?"

"– Это Ленька затеял! – взвился Валерий.