Ливень судьбы

Вот только ценить она это не умеет! – закончила разговор Надежда Федоровна, явно имея ввиду не только комнату. Упс! Неудобно получилось.

– Надежда Федоровна, не хочу, чтобы Вы не правильно меня поняли! Я сейчас имела ввиду только комнату. В их доме в Ромашкино у Евгении тоже комната самая лучшая. Была.

Я поймала удивленный взгляд Надежды Федоровны и вздохнув, рассказала, как ходила с Анютой к ним домой сначала за вещами для Анюты, когда она в первый раз ночевала у меня одна. А потом за книгой. Вот тогда мне Анюта и рассказала о том, что у её родителей такая странность – каждый спит в своей комнате.

– Уж извините, но да, я считаю, что это странно, когда муж с женой не спят в одной кровати! – выдохнула я.

– Машенька! Не надо извиняться! Я тоже так считаю! Это не правильно. И вообще, как бы муж с женой не ссорились, под одеяло это нельзя приносить. Под одеялом не должно быть обид! Так меня ещё моя бабушка учила. Так я и Игорю всегда говорила. Вот только кто же знал, что одеяло он с женой делить не будет.

– Надежда Федоровна, Вы с Романом Петровичем воспитали удивительного сына. Я не знаю Игоря очень близко. Да и знаю то я его всего несколько дней, но я вижу, как он относится к Анюте! Он мне сказал одну фразу: “За мужчину говорят его поступки и дела”. Так вот за него они да, говорят! Уверена, что и к своей жене, какая бы уж она у него не была, он относился так же.

– Спасибо, Машенька! Любой матери приятно слышать такие слова о своем ребенке! Даже если её ребенку уже 50 лет! – улыбнулась она, – я, как любая мать, желаю только счастья своему сыну.

Ответить на это неожиданное заявление я не успела, у Надежды Федоровны зазвонил телефон.

– Да, Ромушка? Да, конечно. Да, мы сходим к ним домой, посмотрим! Машенька здесь, рядом. Сейчас передам ей телефон.

Я удивилась, но телефон взяла:

– Да, Роман Петрович.

– Мария, могу я попросить Вас сходить с Наденькой в дом Варвары и Егорки. Мне нужна будет одежда. Для Варвары. Сами понимаете.

– Да, я поняла, Роман Петрович.

– Спасибо! – и он положил трубку."

"– Рома боится, что я одна через это не пройду, – пояснила Надежда Федоровна, – всё-таки? Варя была не чужим для нас человеком. Молодая совсем, ей бы жить, да жить! А я должна сейчас похоронную одежду ей выбирать.