Имя ей Хель

Меня заперли в самой высокой башне замка, и я искренне сочувствовала принцессам из сказок. Зуб даю, они засыпали мёртвым сном вовсе не из-за страшных проклятий, а от скуки смертной. Со мной нельзя было разговаривать, даже смотреть никому на меня было нельзя. Хоук хотя бы мог поболтать с Ферром – драконы почему-то под запрет не попадали. Возможно, поэтому именно они издревле и охраняли запертых в башнях принцев и принцесс. Я же разве что могла перекинуться парой слов с Тьмой, но она не выдавала в ответ ничего, кроме оскорблений и своих фантазий об убийстве всего живого, в большинстве случаев включающих в себя эпизоды расчленения трупов и поедания себе подобных.

Фейри называли эти три дня уединения обрядом очищения. От чего именно нам полагалось очиститься, мне, как всегда, никто толком не объяснил. Впрочем, я не особо интересовалась, я просто хотела, чтобы это поскорее закончилось. Вот почему все сказки описывают свадьбу в двух словах. Потому что мероприятие это до одури скучное.

– Я выхожу замуж, подумать только, – пробормотала я, глядя в потолок. – Ничего более невероятного и представить нельзя.

Я – наёмная убийца. Я должна была закончить жизнь на виселице, в сточной канаве или с ножом под рёбрами. Для таких, как я, был уготован только узел Нота.

– Забавно вышло, – снова пробормотала я, всё ещё до конца не веря в происходящее.

Скучала я ровно до обеда третьего дня.

Когда небо окрасилось в красный, я вцепилась в подоконник, стараясь успокоиться. Хоук вот-вот должен был прийти и забрать меня из этой тесной, душной башни. Так почему же мне так тяжело дышать? Почему кишки скручиваются в тугой узел? Почему?

«Эй, букашка…»

– Заткнись.

«Ты же чуешь то же, что и я…»

– Заткнись.

«Ты же чуешь!»

Я крепче вцепилась в подоконник, до побелевших костяшек.