Имя ей Хель

И чтобы завтра никогда не наступало.

– Жаль, что так бывает только в сказках.

Я тоже этого хотела. Забыть обо всём. Забыть, что он – Верховный Король фейри, а я – Тень, которая должна его убить. Хотя бы сегодня. Утонуть в горьком меду его глаз и больше никогда не возвращаться.

Хоук потянулся к моим губам, но целовать не стал.

– Leir nissah… – тихо сказал он. – Я остановлюсь, как только ты попросишь, и не притронусь к тебе, если только ты сама того не пожелаешь.

Несколько долгих мгновений я смотрела ему в глаза.

Их расплавленное золото обжигало меня, не давая ни дышать, ни думать. Голова кружилась, хотя я и не пила вина. Сердце выпрыгивало из груди, билось так же быстро, как и сердце Хоука. И нить между нашими сердцами становилась всё короче и крепче, сплеталась туго и навсегда.

– Только сегодня… – выдохнула я и наклонилась к Хоуку.

Его губы, горячие и влажные, всё ещё хранили терпкий вкус вина. Его пальцы зарылись мне в волосы, обхватывая затылок, и мурашки бисером посыпались по спине.

Я обвила руками его шею, углубляя поцелуй. С каждым мгновением Хоук распалялся всё сильнее, обнимал меня крепче, дышал быстрее, прижимал к себе, и я, не задумываясь ни на мгновение, отвечала ему страстными поцелуями.

Оторвавшись от моих губ, Хоук заставил меня сесть прямо. Я замерла, ожидая, что будет дальше. Он, напряжённо наблюдая за реакцией, потянул за шнурок на вороте моей рубахи. Я не стала его останавливать. Я хотела чувствовать его не только на своих губах.

Распустив ворот, Хоук медленно сдвинул рубаху сначала с одного моего плеча, а потом – с другого, и она упала, обнажив покрытую мурашками грудь. Хоук, едва касаясь, провёл подушечками пальцев по моим ключицам, спустился вниз и погладил отвердевший сосок.

– Ты же знаешь, что делать? – спросила я с полуулыбкой.

Хоук вскинул на меня голодный, полный желания взгляд, и усмехнулся.

– Я девственник, а не дурак.

Одним быстрым движением, он притянул меня к себе и прильнул губами к моей груди.

Я тихо, почти не слышно, застонала, выгибаясь в его руках и плотнее прижимаясь к нему бёдрами. Вскрикнула, когда острые когти оцарапали кожу на спине, но не остановилась, позволяя языку Хоука довести себя до исступления.

Я поняла, что что-то идёт не так, только когда тяжёлое дыхание Хоука превратилось в рык, а Тьма крыльями вырвалась из-под его рубахи. Его клыки впились в нежную кожу на моей груди, надавили, причиняя боль, но ещё не раня.