Именинница

– Знаю, – отвечаю я. – Меня чертовски взбесило, что ты ушла с вечеринки с тем маленьким засранцем. – Я прикусываю ее нижнюю губу между поцелуями. – Словно мне снова семнадцать, и кто-то забрал то, что принадлежит мне.

Мой член набухает, а я, боже, не могу перестать прикасаться к ней. Она чертовски красива: с невероятно гладкой кожей и спутанными волосами. Ее киску прикрывает маленький красный треугольник, но, несмотря на это, мне видно, что она не лгала мне, сказав, что возбудилась. Ткань намокла, а меня охватывает нестерпимое желание попробовать ее.

Придется найти другого мужчину, который справится со мной…

Черта с два.

Она тянется ко мне, и я отвожу волосы с ее лица, а затем мы смотрим друг другу в глаза. В них светятся одни и те же чувства, и мы на мгновение выпадаем из реальности.

Проклятие."

"– Что ты нашла во мне, девочка? – качая головой, спрашиваю я.

Мне не удалось сделать счастливой девятнадцатилетнюю девушку, когда мне и самому было девятнадцать. Так почему Джордан думает, что мне это удастся сейчас?

– Ты не понимаешь, да? – Она обхватывает мое лицо и целует меня.

Я обрушиваю на ее рот долгий и страстный поцелуй, обнимая руками и прижимая к своему телу.

Но сдерживаюсь. Пусть для Джордан стану лишь интрижкой, но я позабочусь о том, чтобы это оказалось лучшим из того, что с ней когда-либо было.

Прижимаясь к ее шее губами, прокладываю дорожку из поцелуев к ее подбородку, одновременно проводя большими пальцами по ее твердым маленьким соскам.

– Пайк… – стонет она, – пожалуйста, скажи, что у тебя есть презервативы.

Я киваю и возвращаюсь к ее рту.

– В моей комнате.

– И не один, верно?

– Да, – с улыбкой отвечаю я.

– Так иди и принеси их.

Я прижимаю ее к себе и встаю с кровати.

– У меня есть идея получше.

Джордан обхватывает меня ногами, когда я выхожу из ее комнаты и несу ее по коридору в свою. Нам необходима кровать побольше.

Всю дорогу она целует меня, и мне хочется закрыть глаза от удовольствия, потому что, по-моему, я ни разу не чувствовал себя так хорошо. Она испортит меня так, как больше никто и никогда.