Именинница

 – Но у каждой девушки есть потребности, и в какой-то момент мне придется найти другого мужчину, который сделает за тебя всю работу.

Ярость вспыхивает в его глазах, когда он не моргая смотрит на меня.

– И тогда другой мужчина поцелует меня, – выдыхаю я, – снимет с меня всю одежду, набросится на меня в постели и душе, поимеет на кухонном столе вместо завтрака…

Губы Пайка кривятся в оскале, грудь тяжело вздымается – вдох-выдох, вдох-выдох, – пока он смотрит сверху вниз.

Возбуждение разгорается. Я чувствую его. Мы стоим так близко друг к другу, что жар от наших тел почти лишает кислорода, и ему достаточно поднять руку, чтобы притянуть меня в свои объятия.

Возьми меня.

Ожидание растягивается.

Я твоя. Просто подними руку и возьми меня.

Но Пайк этого не делает.

Слезы жгут мне глаза. Он все еще колеблется, и его тело неподвижно.

Он непреклонен.

Кажется, мое сердце сейчас разорвется на части.

Я качаю головой.

– Думаю, ты просто не представляешь, что со мной делать, да? – усмехаюсь я и отталкиваю его.

Но Пайк неожиданно хватает меня за руки и притягивает к себе. Я забываю, как дышать, когда он просовывает руки мне в подмышки и поднимает, словно мне пять лет, пока наши лица не оказываются на одном уровне.

– Может, у меня и не было практики в последнее время, но, думаю, я справлюсь, – угрожающим тоном выпаливает он.

А затем притягивает меня к себе и целует так сильно, что мне остается лишь обхватить его ногами, чтобы не упасть.

Да, черт побери.

Глава 18

Пайк

Черт бы ее побрал.

Черт побери всех.

Джордан раз за разом давила на мои слабые места, зная, что в какой-то момент я сорвусь. Хотя мне и самому хотелось, чтобы она это сделала. В глубине души я всегда знал, что не смогу держаться от нее подальше.

Я обхватываю ее задницу и опускаю на кровать. Она тут же широко раздвигает ноги, не отрываясь от моих губ. Я обожаю ее рот. Он такой горячий и сладкий. Мне нравится, как Джордан дразнит меня своим языком, выбивая из головы все разумные мысли.

– Я ненавижу это чувство, – выдыхает она.

– Какое?

Я скольжу руками по ее телу, то еле касаясь, то сжимая сильнее, пока она трется о мой член, отчего он становится болезненно твердым.

– Ревность, – говорит она.

Мне с трудом удается вспомнить, что мы ссорились из-за Эйприл. Скользнув рукой ей под футболку, обхватываю ладонью ее грудь, и она судорожно вздыхает. И с моих губ срывается стон оттого, что Джордан наконец-то оказалась в моих руках.