Иллюзия жизни

– Что за полоски?

– Ну, у этого, у красного «казачка», на заднем стекле были две белые полосы: одна – вверху стекла, другая – понизу. Для чего они, я не понял.

– Номерные знаки не разглядели?

– Какие там знаки! Весь обляпался грязью, лишь обмытая ливнем крыша краснела.

– Вы не звонили о пожаре в милицию?

Сторож откровенно удивился:

– А откуда мне было звонить?… Телефона в моем распоряжении не имеется.

Бирюков посмотрел на Голубева:

– Пока следователь и эксперты будут осматривать место происшествия, сходи со сторожем к могиле, где потерпевший поминал друга.

Посмотри, не осталось ли там чего-либо существенного.

Голубев понимающе кивнул. Через несколько минут, уверенно лавируя между металлическими оградками скученных могилок, сторож привел Славу к покрашенной серебрянкой жестяной пирамидке с красной звездочкой на вершине. С овальной фотографии на эмалевой табличке, прикрепленной к памятнику, смотрел юный паренек в форме десантника. Подпись под фотографией извещала, что Кузуров Валерий Николаевич прожил на этом свете всего-то около двадцати лет.

На могильном холмике в стеклянной поллитровой банке стоял букетик медуниц с мелкими фиолетовыми цветками. Возле скамейки у небольшого квадратного столика валялась пустая водочная четвертинка с наклейкой «Столичная», пластмассовый белый стаканчик и кожура от двух бананов.

– Вот тут состоялся помин, – сипловато сказал сторож.

– Уточните подробности поминального разговора, – попросил Голубев.

– Я, кажись, все подробным образом изложил прокурору.

Чего еще надо?

– Скажем, как «непризнанный гений» назвал себя?

– Так прямо и заявил: «Непризнанный гений Федор Разин».

– Это точно?

Сторож замялся:

– Фамилию внятно я не расслышал. Возможно, Дразин или что-то подобное. Уточнять постеснялся. Да, прямо говоря, и ни к чему мне были подробные уточнения.

Слава взглядом указал на фиолетовый букетик:

– Медунки он принес?

– Да, конечно. При мне ставил цветочки в банку."

"Голубев медленно прошелся вокруг могилки.

Под ногами в траве хлюпала вода. Обнаружить какие-либо следы или отпечатки пальцев на четвертинке и пластмассовом стаканчике при такой сырости было невозможно. Их замыл грозовой ливень. Из дальнейшего разговора Слава узнал, что сторожа попросту все называют Митей, а по паспорту он Митрофан Семенович Чибисов. Возраст его шестьдесят пять лет. До пенсии слесарил в автохозяйстве. Последнюю пятилетку «давит топчан в кладбищенской сторожке».