Их жаркий ноябрь

Язычок играл, облизывал головку, ровные белые зубки слегка прикусывали, а ловкие пальчики мяли, ласкали…

Константин хотел остановить девушку, но не сдержался — инстинкт взял вверх. Впился крепкими пальцами ей в волосы, поднялся со своего места и принялся трахать ее в рот. Сдавленные стоны претендентки заводили сильнее. Нисколько не щадя ее прическу, с силой тянул за волосы и вдалбливался глубже и глубже. От боли и унижения на глазах девушки выступили слезы, но она продолжала стоять на коленях, послушно выполняя свою роль.

Инга вытерла слезы и испуганно отползла в сторону."

"— Разве я просил тебя ласкать меня?! — нависая над ней огромной темной глыбой, прорычал Константин. — Был приказ расстегнуть мне ширинку?!

— Нет… простите, Константин Владимирович, этого больше не повторится… — сжалась на полу девушка. Из глаз брызнули слезы.

— Забирай вещи и пошла отсюда вон!.

Она вздрогнула, как от пощечины, и жалобно взглянула на него.

— Вон, я сказал! Шмотки бери, и на выход!

Инга подхватила с пола юбку. Не дожидаясь ее ухода, Константин первым вышел из кабинета Бобрика и громко хлопнул дверью.

— Ты для чего мне эту шалаву подогнала? — набросился на захмелевшую Нику он. — Чтобы она без разрешения делала то, что вздумается?!

Сестра сглотнула. Потушила сигарету в пепельнице. Глазки забегали. Поняла, что промахнулась, не получилось подругу в теплое местечко пристроить.

— Остынь, Константин, — властно махнул рукой Бобров. — Садись, выпей с нами. Нервы, они не восстанавливаются. А девушка тебе чай удовольствие доставила? Так чего разозлился?

— Потому что не люблю, когда поперек меня идут.

— Да я уж заметил. На хрен ты расстрелял часовню в Краснодаре?

— Потому что родственники Натальины отказались деньги за отель возвращать. Из-за их махинаций у меня в бухгалтерии уже два года брешь, которую ничем не закроешь! Что с агентства недвижимости капает, так это копейки.

— Костя! Деньги не твои эти уже давно. Ты их кому в долг дал? Краснодарцам?

— Нет, Игорю, — угрюмо налил себе коньяка из хрустального фужера Покровский.

— Ну, вот. С Игоря их и спрашивай. А лихие девяностые давно уже в прошлом. Научись дела красиво вести. Эх, Костя, Костя. Я в твоем возрасте таким же был. Без башни совсем. Хорошие были времена.