Их пленница (СИ)

Кошмары? Прямо сказка какая-то.

А на самом деле я в степи, окруженная тремя львами, двое из которых хотят уложить меня в постель. Я обернулась, осматривая их по очереди: теперь сыновья были за моей спиной.

Я не за этим здесь!

— Я пришла узнать о дочери, — твердо сказала я. — Или это и есть плата? Я должна переспать с вашими сыновьями, потом вы мне ответите?

Голос сорвался. Вновь торговали самым дорогим мне — моей душой. Они знали, что я поддамся, скажу «да» на любое извращение, чтобы узнать правду.

Душу если продают, то насовсем.

— Нет, Оливия, — он покачал головой, глядя на мои дрожащие губы. — Это наш подарок. Сначала я расскажу историю, а потом познакомлю вас кое с кем.

Глава 25

Отец приблизился, я вновь ощутила мурашки на руках, а в животе холод.

Ладони на плечах напряглись — сын не дал мне отступить. Потер, успокаивая теплом.

— Пока вы были их игрушкой, всем было плевать, — сказал он. — Они воровали девок.

Он осмотрел меня, словно прикидывал, утащил бы, наступи стародавние времена или нет.

— Но ситуация изменилась, когда вы забеременели, понимаете?

— Нет, — нахмурилась я. — О нас говорили только люди… Разве нет? Оборотням плевать.

— Ошибаетесь.

Значит, пока я упивалась счастьем в «Авалоне», все, у чего есть глаза и уши, наблюдало за нами? Чтобы рвануть по живому?

— Оливия, — продолжил он. — Ваша беременность никому не была удобна.

То, что я забеременела — это было очевидно.

У меня на седьмом месяце был большой живот — я была худой и маленькой. Ходила в свободных платьях, округлилась, было видно, что в положении. Я запоздало покрылась мурашками от страха — спустя год. Я была уязвима и не знала об этом.

Мальчики должны были меня защитить. Руслан должен был — я от него понесла.

— Крепитесь, Оливия, — лицо отца стало проникновенным. Сейчас он был похож на гробовщика, сообщавшего плохую новость.

Я почувствовала, что дрожу — прямо под ладонями его сына.

— Накануне вы ели миндальные пирожные. Снадобье подмешали в муку."

"Боль ударила по нервным окончаниям — как рассерженный удар плетью. Я открыла рот, но не смогла вдохнуть — как тогда, в кабинете «Авалона».

Я любила миндаль.