Их пленница (СИ)

Его щетине максимум могло исполниться два-три дня.

В расстегнутой рубашке я видела темные волосы на груди и дорожку внизу живота, которая заканчивалась где-то под застежкой джинсов. Он был в черном, татуировки на смуглой коже сливались с одеждой.

Он улыбнулся, как только я вошла.

Я остановилась у порога, а Зверь пошел к дивану. Сестра сжалась. Успела познакомиться с мальчиками поближе?

— Привет, — Руслан подобрал со стола рюмку и приподнял. — За тебя.

На низком черном столе батарея бутылок и четыре рюмки.

Из двух пили — видно по следам на донышке.

— Проходи, — Рус облизал губы и выпил свою рюмку до дна. — Угощайся, дорогая.

— Спасибо, не надо, — ответила я.

Зверь упал на диванчик рядом с сестрицей и приобнял ее, как подружку. На лице появилось страдальческое выражение, но она не издала ни звука — умная. Не показывай хищнику слабостей.

Лезвие уперлось ей в щеку, не надавливая, медленно поползло по коже. Зверь ласкал острием, но смотрел с таким видом, будто это его язык. Со сладострастным, вот каким.

— Убери нож, — хрипло сказала я и откашлялась.

Надо бросать курить. Раньше я не хрипела.

Он не среагировал.

— Я сказала, — повысила я голос, — убери нож от лица моей сестры, Зверь! Я тебя с ложки поила, а ты моей сестрице рожу режешь?

— Я твоя сестрица! — прорычал он, вновь со звериным хрипом.

— Кирилл, хватит, — сказал Руслан и усмехнулся. — Лучше покажи ей.

Зверь со смехом задрал майку, обнажая мускулистую грудь. Шрамы, шрамы, шрамы. Тонкие линии от ножа, белые, зажившие — они складывались в буквы.

«Оливия».

Я хмыкнула и взглянула ему в глаза, искрящиеся от смеха.

— Ты вырезал мое имя на груди?

Он заржал, радуясь, что я сумела прочесть.

— Ты псих… И ты ему позволил? — я повернулась к Руслану.

— А что я мог сделать? — удивился он.

Он расхохотался и я поняла, что на самом деле ему нравится эта больная игра.

— Отпусти сестру, — попросила я.

Просто попросила, как раньше просила обо всем.

Прошу тебя, брось свои игры — я устала. Я больше не могу играть.

Он все равно выиграет. У него преимущество, с которым ничего не сделать.

Руслан знает, где у меня болит сильнее всего.

Он усмехнулся, качая головой.

— Ты же не хочешь к нам, Оливия… А мы скучаем одни, нам не весело.