Их пленница (СИ)

Жестокая правда жизни, что поделать.

А я все равно пыталась.

— Все из-за тебя… — я зарыдала тише, теряя силы, в горле стало больно. Получались только сип и шепот. — Доченька моя…

Он упал на колени рядом. Обхватил голову, то ли пытаясь прижать к себе, то ли просто обнять. Сильное объятие возвращало в реальность — удерживало на месте мысли и чувства, с которыми я не справлялась.

— Хватит… Никто не виноват. Ты себя разрушаешь, Оливия.

Перед глазами темнело. Я с трудом втянула в себя воздух — с мерзким сипом, как будто задыхалась.

— Оливия?

Звуки и картинка плыли — я теряла сознания. От эмоционального шока, недостатка воздуха — мне безумно хотелось отключиться, чтобы ураган внутри исчез. Он рвал меня на части.

Я застыла — каждый мускул, нерв, все стало неподвижным. Я не чувствовала тела. Смотрела в одну точку и ждала, когда меня, наконец, вырубит. Хотела вдохнуть, но не могла. А моему мозгу очень хотелось жить, и он заставлял меня дышать несмотря ни на что. Даже если сил нет.

Лицо напряглось и, кажется, дрожало — я уже не чувствовала.

— Оливия? Дыши. Дыши! — Руслан поднял мою голову, чтобы взглянуть в лицо. Не знаю, что увидел он, я видела расплывающиеся пятна. Кажется, Кир тоже был рядом. — Ты себя убиваешь! Вернись домой, все пойдет по-прежнему… Все забудется, дорогая!

Я, наконец, вдохнула — глубоко, словно из-под воды вынырнула. Этого воздуха хватило, чтобы закончить то, что я хотела сказать:

— Я никогда не прощу тебя за то, что ты меня бросил… Вы оба бросили!

Я попыталась подняться, но меня не пустили.

Я так любила Руслана. Смело, по-честному — откровенно до жестокости. А настоящее чувство всегда жестоко. Оно жалит, жжет, оно беспощадно. Это цена настоящей любви. По крайней мере, так я ее понимала.

Я любила так сильно, что не смогла простить. Настоящая любовь не прощает. Честные чувства режут в обе стороны, если их растоптать.

Все началось, как игра, а закончилось…

Помню, как он ходил по нашей спальне, согнувшись, будто пытался защитить нашу дочь на руках. И орал, орал без остановки. Лучше всего я запомнила его хриплое дыхание и рычащие крики наполовину животного, наполовину человека. Это была самая страшная ночь в моей жизни. Та, что я не забуду и простить не смогу. Потому что настоящие чувства управляются инстинктом, а он беспощаден.