Игры мажоров. Совратить недотрогу

 – Охренеть! Что же ты такого сделала?

– Плохо обслужила гостей, которые из-за меня отказались оплачивать счет, – устало прикрыла глаза.

– Но как же так?! – вскрикнула Лада.

– Тихо ты, – шикнула на нее, подавшись вперед.

– Не имеют права требовать с тебя! Пусть трясут с этих охреневших гостей! – казалось, что ее вот-вот порвет от возмущения.

– Что толку бодаться? – шумно выдохнула. – Только репутацию себе могу испортить. И потом в приличное место уже не устроиться.

– И как же быть? – хлопала она ресницами.

– Жить дальше, Конопатая! – оттолкнулась от стены. – Пойду я.

– Уже? – поехали вниз уголки её губ.

– Напиши, если будут изменения в расписании практических, – обняла ее.

– О! Это мы вовремя. Цыпочки шоу показывают! – услышала позади себя голос Власова. – Ну, чего застыли! Не стесняемся, переходим к горячему!

Чувствовала жжение между лопаток, спускающееся вниз к пояснице, благодаря небеса, что худи мое такое длинное, что скрывало все выпуклости.

– Пока, Лад! – отпрянула от подруги.

Увидев раскрытые в испуге глаза Конопатой и красные от смущения щеки, кивнула ей на аудиторию, чтобы она не стояла в коридоре, а бежала внутрь, мысленно проклиная проклятую компашку.

– Что? И все? А как же сладкое? – вырос рядом со мной Игорь. – Тогда, может, со мной продолжишь, раз подружка сбежала?

Почувствовала, как ко мне на ягодицу легла чья-то лапа.

– Руку убрал! – резко повернулась к нему, скидывая руку.

– Лапы убрал! – одновременно со мной проговорил знакомый голос.

Но стоило мне его услышать, как пульс запнулся, замерев, а затем учащаясь.

– Кончился запал? – захохотал придурок.

– Проваливай, – слегка отпихнул его в сторону Петр и встал вместо него передо мной.

Дождавшись, пока хохот Власова затихнет, он произнес:

– Привет, Натали.

– Я Наташа, – прочистила горло, прокашлявшись и медленно поднимаясь взглядом от широкой груди, обтянутой черной футболкой к сильной шее, покрытой цветными татуировками, к волевому подбородку с русой щетиной, губам и наконце-то встретившись с голубыми глазами. – Ната… Не Натали, – облизала пересохшие губы, и это действие не укрылось от внимания Петра. Он посмотрел на мой рот, и его зрачки расширились.