Игрушка олигарха

Доктор же на Диму предпочел даже не глядеть, лишь скупо с ним поздоровался и сразу перешел к моему осмотру.

Он проверил реакцию зрачком, сообщил, что у меня не сильное сотрясение, и вообще я родилась в рубашке. А потом он помог мне сесть, и тут меня ждал сюрприз. Болевшая нога оказалась ничем иным, как переломом. Моим первым в жизни переломом!

- Как же так, - прошептала я, едва не плача. Не столь от боли, сколь от обиды.

- Это еще хорошо, что бедренная кость, а не тазовые, - «успокоил» доктор. – Вот там были бы проблемы и с беременностью, и с родами.

- Месяц! – взвыла я.

Дима присел на край мой койки и прижал к своей надежной груди.

- Все будет хорошо, - заверил он. Как же мне не хватало этих простых слов.

Ближе к полудню Дима все же настоял на моем возвращении домой. И как бы доктор не расписывал диагнозы, железной непоколебимости моего мужчины можно было только завидовать. К тому же, он совсем озверел, когда ему кто-то позвонил и сообщил какую-то новость.

В четыре дня мы были дома, и я все же потребовала объяснений, ведь сама ничего толком не понимала.

- Очевидцы сказали, что тебя сбил красный джип. Один парень утверждал, что за рулем был мужчина. Другая женщина это подтвердила и добавила, что на пассажирском был еще кто-то, - сообщил Дима и вздохнул. – Есть хочешь?

- Не меняй тему, Рогозин! Я хочу только правды. Мы ведь уже это проходили, верно?

- Да! – буркнул он.

- Это они, - догадались я. На языке крутились одни лишь ругательства, который Дима выслушал, и глазом не моргнув.

- Но я думаю, что за рулем все же был Костяк, - задумчиво протянул он. – И на этот раз мы все сделаем по закону.

Он больше не стал объяснять, а чмокнул меня в губы и пошел на кухню.

- Э! – крикнула я. – А дальше? Дима! Ты меня забыл!

Те позорные костыли, что мне вручили в больнице, я бы ни за что не стала использовать. Нет уж! У меня для передвижения был крепкий мужчина в самом рассвете сил.

- У тебя весь сервис, -  выкрикнул он из кухни. – Еда в постель.

Я обреченно застонала, в красках представив предстоящий месяц мучений. И было паршиво. Очень. Меня могла спасти только одно.