Игрушка для Бурого

Злится? А после он начинает… нюхать меня? Что за звериные повадки?

Когда кончик носа касается кожи, я вздрагиваю. В месте соприкосновения будто током ударило. Я пытаюсь отшатнуться, но передо мной дверь. Вжимаюсь в неё, чтобы отдалиться, но делаю только хуже.

Бурый вдавливает меня своим могучим телом в дверь, не давая возможности пошевелиться. Я не могу противостоять его силе. Мычу от боли, так как на рёбра идёт давление. Бурый отстраняется, но только для того, чтобы ногой разбить мои ступни в стороны.

— Руки подними, — рычит он.

— Зачем?

— Молча. Руки. Подняла.

Я сжимаю губы, чтобы больше не сболтнуть ничего лишнего. Мне вообще сейчас молчать нужно. Не стоит злить этого медведя. И тут до меня доходит. Не сдерживаю смешок. Ой, дура…

— А вас назвали Мишей, потому что вы Бурый? — выдаю я прежде, чем думаю о последствиях.

— Я смотрю, ты вообще бесстрашная? — спрашивает он, обхватив пальцами мою шею.

Смеяться больше не хочется. Совсем не смешно становится. Если он сожмёт пальцы чуть сильнее, я не смогу дышать.

— Простите, — шепчу я. — Это от стресса.

— Руки подняла, — гаркает он.

Я вздрагиваю и резко вскидываю руки вверх.

— В двери упрись.

Послушно кладу ладони на прохладное гладкое дерево. Поза такая, как будто меня сейчас обыскивать будут. Моя догадка тут же подтверждается. Я чуть поворачиваю голову в бок и вижу, что Бурый присаживается на карточки.

Он кладёт свои огромный горячие ладони мне на щиколотки обеих ног и начинает медленно вести ими вверх.

Бурый поднимается, когда доходит до карманов джинсов, запускает в них пальцы, проверяет, если что-то внутри. Когда его ладони ложатся на ягодицы, я дико краснею.

— Ай, — вскрикиваю я, когда по левой ягодице прилетает звонкий шлепок. — Ты охренел?

— Повтори!

— Простите. Молчу, — закусываю губы до крови.

Я не бесстрашная. Я, кажется, чувствую себя бессмертной, раз позволяю такие выражения.

— Задница что надо.

Фыркаю. Оригинальное мог бы что-то придумать.

— Слышь, кукла, ты вроде не кошка.

— Кошка к чему? — шепчу я еле слышно.

— У тебя не девять жизней, а ведёшь себя слишком борзо.

— Я больше не буду.

— Теперь послушную решила сыграть?

— Я попробую, — тут же исправляюсь я.

— Сложная ты, пиздец, — бурчит мужчина. — Но так даже интереснее.

— Знаете, что…

— Рот закрыла, — снова голос повышает, а я сжимаюсь вся от страха.