Игрушка для Бурого

Они даже ставки делали на то: потеряю ли я девственность или нет.

Мне было ужасно обидно. Вера в людей покачнулась окончательно. Пожалеть меня было некому. Мамы тогда уже не стало, папа устраивал личную жизнь, а с Мишей я на такие темы никогда не общалась. Радовало только то, что вручение дипломов уже прошло и не пришлось больше встречаться с одноклассниками.

— Найти бы этого Дениса и яйца ему прострелить, — говорит Миша, а я улыбаюсь.

— Это было давно. Забудь.

— Это ты должна забыть. Ты же до сих пор его голос в голове слышишь, что хуже всех.

— А во сколько ты бы меня оценил? — спрашиваю я.

Миша хмурится, обдумывая мой вопрос. Подбирает слова, чтобы не обидеть? Я заранее готовлюсь к ответу, который мне не понравится, но его слова трогают меня до глубины души.

— Твоя жизнь бесценна. Я хочу, чтобы ты считала так же.

Он приподнимается и нежно целует меня, обхватывая лицо ладонями.

— Я всё ещё голодный, — шепчет мне в губы.

— Миша, ты меня измотал, я…

— Я про еду, — смеётся он и чмокает меня в нос. — Нам ведь не дали доесть. Пошли.

— Фух, — расслабленно выдыхаю я.

Мы всё же продолжаем нашу трапезу, и больше нас никто не тревожит. Мне интересно узнать, за что же Миша получил срок, но я не решаюсь спросить. Так не хочется рушить мир, который между нами установился. Сомневаюсь, что для Бурого это — приятная тема для разговора.

— Спрашивай, — вдруг говорит он.

Я поднимаю на него удивлённый взгляд.

— Спрашивай, я же вижу, что ты хочешь что-то спросить, но не решаешься.

— За что ты отсидел? — выпаливаю на одном дыхании.

— А ты что слышала?

— Разное.

— Ну, например.

— Убийства, грабежи, мошенничество, торговля наркотиками.

— Всё не то. Не говорю, что ничего из этого не делал, но сидел по другой статье. Меня осудили на десять лет за экспорт оружия из России.

— Почему?

— Потому что от неё умерла мама. Закрыли тему.

— Спасибо, что поделился. Тогда вернёмся к сроку. Десять лет. Почему так много?

— Вменяли организованную группу. Адвокат мой суетился как мог, в итоге дело пересмотрели, и я вышел через полтора года.

— У тебя настолько крутой адвокат? — поражаюсь я.

— У меня просто очень много денег, — отвечает Миша. — Блять, у меня уже язык болит.