Любовь до востребования

А в Москве тебя два волка заждались, так рвались сюда лететь, что пришлось отцам мозги вправить, чтоб следили за сыновьями.

- Как вы не понимаете?! Я должна извиниться за побег и обман. И поблагодарить за помощь и… остальное!

- Напиши письмо, отдай Тулуну, при случае он его перешлёт.

Волчица возмущённо вскинула голову.

- Нельзя заочно извиняться или в любви признаваться! Это надо делать, глядя в глаза.

- Ты собралась в любви признаваться? – удивился волк.

- Нет, причём тут любовь? Я же объяснила, зачем хочу узнать, где сейчас Максим, - волчица даже ногой притопнула от негодования.

- Туда, где сейчас Максим, тебе всё равно не добраться, там границы, сложный климат и отдалённая местность. Тебя никто туда не отпустит. А главное, откуда ты знаешь – будет ли Максим рад встрече? – Андрей помолчал и добавил, - не майся дурью, просто напиши письмо.

Ольга задохнулась – как это – не будет рад? Но Тулун говорил, что…

И сама себя одёрнула – наверное, Верховный имеет в виду, что Максим обрадовался бы, появись она с готовым желанием строить пару, а она же о таком и не думает.

Ей всего-то надо попросить прощения и сказать спасибо. Глядя в глаза, да. Она не трусиха, чтобы извиняться письменно, но, похоже, личная встреча им не грозит.

Умка высунула нос из клубка и намекнула – может быть, волки не так уж и не правы? Ну куда им опять срываться? Главное, к чему спешка? За зимой обязательно настанет весна, а за ней и лето.

Следующие два дня оказались заполнены до предела. У Верховного все документы были с собой, поэтому Ольгино вступление в права наследования прямо тут и оформили. Как оказалось, Валентина от своей доли отказалась в пользу дочери.

Накануне Оля говорила с матерью, но душевного спокойствия разговор не принёс.

- Я не держу на тебя зла, но лучше бы умерла ты, а не Виктор, - первое, что сказала дочери Валентина.

- Мама, ты о чём? – шокировано воскликнула Ольга.

- Из-за тебя я лишилась брата, - горько бросила волчица. – Да, я знаю, что он хотел тебя убить, но ты сама виновата, вынудила его так поступить!

Женщина дышала надсадно, с сипением, будто пробежала километров пять, не меньше.