Любовь до востребования

Ситуация принимала неприятный оборот, и Марков торопливо снял карабин с предохранителя, навёл на звук урчания и спустил курок. Так спешил, что неплотно приложил приклад, и едва сам не взвыл, когда плечо выбило отдачей. Ругаясь сквозь зубы, оглушённый выстрелом и верещанием раненого зверёныша, мужчина подхватил беспомощно повисшую руку.

Вот всё, что так или иначе касается его племянницы, вечно идёт наперекосяк! Котёнка надо добить, быстро осмотреть логово и уходить, пока не явилась тигрица.

Превозмогая боль, Марков чуть попятился, выбираясь из логова наружу, и потянул за собой карабин.

Лучше стрелять от входа, тигрёнку некуда деваться, а так Виктор избежит звукового удара. Котёнок продолжал кричать, и оборотень снова заторопился.

Низкое урчание, раздавшееся со спины, заставило замереть на месте. Марков почувствовал, как встают дыбом волосы на голове, а его волк мечется, требуя свободы. Двигаться назад нельзя, голову повернуть и посмотреть – тоже нельзя. Разъяренная кошка сразу бросится, стоит ему пошевелиться, а в положении задом наперёд он абсолютно беспомощен.

Марков сглотнул, медленно вдыхая – единственный шанс уцелеть, это скользнуть в логово и там, немедленно перекинувшись, встретить хищницу у входа зубами.

Сейчас!

Ему не хватило всего одной секунды – тигрица прыгнула первая и с первого раза взяла «по месту» - за шею сзади.

Громкое урчание, хруст, плач раненного тигрёнка…

Новое место тоже оказалось ненадёжным.

Полосатая кошка потыкала носом притихшего детёныша, зовя его за собой.

Но тигрёнку оставались считанные секунды, и вот уже горестный, полный боли, рык матери огласил окрестности. Тигрица потеребила сына, легла рядом, вылизывая его шкурку, согревая своим теплом коченеющее тело.

Она лежала так всю ночь, а утром, смирившись, в последний раз ткнула носом погибшего сына и вышла наружу, равнодушно перешагнув через поверженного врага. И ушла, не оглядываясь, в начинающийся снегопад."

"Глава 18"

"Инстинкты говорили Умке – надо затаиться, спрятаться, поесть и много-много спать.

Во сне раны заживают скорее.

И волчица спала, свернувшись калачиком на мягкой шубке, так устроив пострадавшую конечность, чтобы лишний раз её не беспокоить.

Снежные хлопья падали и падали, отгораживая пещерку от внешнего мира. Снег – плохой проводник тепла, поэтому от тела и дыхания оборотницы воздух в убежище быстро нагрелся, и Умка растянулась на боку. Так измученному телу было удобнее, да и больная лапа меньше беспокоила.