Любовь до востребования

Кто знает, какие у северных наказания? Уж не выговор, это точно!

Да, ей обидно, почему молодой волк предупредил жену, позаботился о ней, а про Олю забыл или не подумал. Но она и рта не раскроет, потому что не хочет, чтобы он пострадал. Не хочет ему навредить. И что же ей остаётся? Взять вину на себя, ибо волки по следам в тундре могут выяснить, у кого на самом деле был нож, и тогда Илье мало не будет. Не убьёт же Максим временную жену, если она сочинит, допустим, что обнаружила ножик неподалёку от того места, где её оставили? Сказать, что всё нашла в кухлянке, ей совесть не позволит, ведь тогда кара альфы падёт на волчиц, которые её увозили.

А они ни сном, ни духом, но Максим в гневе может не особенно и разбираться. Решено, она спасёт Илью, защитит! А муж… Что ж, пусть думает, что ей помогли, что сама бы она не прошла испытание. Она это переживёт.

- Я хочу поговорить с альфой, - громко озвучила своё желание Оля.

Сопровождающие переглянулись, замедлившись.

- Я передам Максиму Даниловичу, - отреагировала Ирина.

- Я должна ему сказать, что нож и спички мои, просто испугалась, поэтому сразу не призналась. Я их и правда нашла в тундре, недалеко от того места, где поймала оленя. Наверное, какой-нибудь оленевод или геолог обронил. Но мне никто ничего не говорил про испытание, я и понятия не имела, что ничего нельзя подбирать!

Алина даже споткнулась, услышав это, и в изумлении повернулась к сестре – ух, ты! С чего бы это рыба берёт всё на себя? Но так даже лучше – Алина, получается, ни при чём!

- Я же говорила, а мне не верили! – подала она голос с видом несправедливо обиженной.

– Когда мы с сестрой встретились, она как раз снимала шкуру с оленя. Ножом! Ваши следопыты легко найдут это место и увидят – шкура так и осталась валяться рядом с костями.

- Я передам Максиму Даниловичу, - повторила Ирина.

И процессия продолжила движение.

Ольгу отвели в их с Максимом дом и оставили одну.

В волнении она ходила по комнатам, не находя себе места, ожидая мужа, но тот всё не шёл.

Ей принесли поесть, но, несмотря на голод, кусок в горло не лез.

Поковыряв в тарелке, Оля выпила горячего чаю и встала из-за стола.

Стукнула дверь, Ольга, думая, что это кто-то из волчиц, даже не повернулась.

- Оля…

Резкий поворот головы и её глаза встретились с глазами мужа. Максим выглядел, будто это он два дня по тундре в одной шкуре мотался – посеревший, донельзя расстроенный, взгляд полон боли и сожаления.

- Максим, я же не знала, что нельзя! – затараторила женщина.