Игрушка альфы

Великая Богиня, как же хорошо! С моих губ сорвался бесстыдный стон. Руками я упиралась в широкие плечи альфы, непристойно прижимаясь к его телу разведенными ногами.

— Герд, — тихо сказал он, прекращая терзать сосок.

— Что? — непонимающе прошептала я.

— Повтори мое имя, — велел альфа властно, смыкая зубы на соске и прикусывая вершинку. С моих губ сорвался стон, внизу живота гуляло пламя, разожженное ласками альфы. — Повтори.

— Нет, — упрямо не то выдохнула, не то простонала я."

"Мое тело, казалось, больше мне не подчинялось, и это пугало.

«Я не могу дать такую власть над собой оборотню! Этому животному! Ни за что! Я должна противиться ему, я должна устоять!» — мелькнула паническая, но здравая мысль.

— Как же ты будешь звать меня, Лина? — альфа тихонько хмыкнул, одаривая ласками вторую грудь. Его язык чувственно-медленно скользил по кругу, поглаживая, посасывая дерзко торчавший сосок.

Опасаясь, что еще немного и пламя страсти окончательно затуманит мой разум, я выпалила:

— Так же как и называла. Животным.

Герд отстранился. Я быстро взглянула в его лицо, прикусив губу. По нему ничего невозможно было прочитать. Альфа хорошо умел скрывать свои чувства.

— Герд! — Дверь в покои альфы распахнулась и влетела Латиса. Вобрав взглядом представшую ее глазам непристойную картину, она поджала губы и вспыхнула до корней темных волос.

— Всего лишь развлекаюсь со своей новой рабыней, — холодно отозвался альфа, небрежно хлопнув рукой по моей ягодице. Меня словно ледяной водой окатили, щеки же, наоборот, сильно зажгло. — Я навещу вас, матушка, когда буду готов. А сейчас я бы хотел остаться со своей рабыней.

Когда Латиса вышла, негодующе хлопнув дверью, я посмотрела в глаза альфы, в которых бушевало бешеное пламя, и поняла, что новой схватки со зверем не избежать.

Герд

— Так на чем мы остановились? — сделав вид, что вторжение матери не произвело на меня должного эффекта, вернул взгляд к Лине, которая хватала пересохшими губами воздух и смотрела на меня, как на оживший кошмар.

Мог сказать ей лишь, что она правильно боится, потому что я был зол. Строптивица мало того, что отвечала мне взаимностью, так еще и бесстыдно стонала, позволяя себя целовать, но как только дело дошло до принятия — рычала и скалилась, отвергая меня как мужчину.